ЛЛОЙД. Но его рука должна была просунуться через окно еще до ухода Фрэди.
/Стекло в окне разбивается, просовывается рука, которая открывает шпингалет./
А, вот и он! Как сказано у Тениссона: "Рука в белой венецианской парче, мистическая и прекрасная..." Только она запоздала схватить кровавый меч.
/Открывается окно и через него влезает пожилой ГРАБИТЕЛЬ. Выглядит очень живописно./
ГРАБИТЕЛЬ. Ни тебе решеток, ни сирены от воров, на них просто надо подать в суд за подстрекательство.
ЛЛОЙД. Стоп, Селздон! Давай повторим это еще разок!
ГРАБИТЕЛЬ. Нет, просто хочется сесть и рыдать, как вспомнишь, что бывало мы брали банки, склады золотых слитков - и чем я занимаюсь теперь?! Вспарываю бумажные пакеты!
ЛЛОЙД. Стоп, Селадон, стоп! /Наливает себе стаканчик./ Стоп!
/Входит ПОППИ./
ГРАБИТЕЛЬ, Я знаю, они все в Испании. Старая карга с кухни сама сказала об этом.
ПОППИ /громко/. Ллойд просит, чтобы вы остановились.
/Входит БЕЛИНДА./
ГРАБИТЕЛЬ /продолжает/. А ее тоже дома нет. Я сам видел, она выскочила сейчас в купальнике.
БЕЛИНДА. Остановись, Селздон, голубчик! Радость моя! /Берет его за руку и он, наконец, останавливается./
ЛЛОЙД. О боже! Говорят, во время войны была такая знаменитая пианистка Майра Гэсс. Она продолжала играть даже во время воздушных налетов,
СЕЛЗДОН. Что - стоп?
ПОППИ. Стоп!
БЕЛИНДА. Стоп!
ЛЛОЙД. Спасибо... Белинда, спасибо, Поппи!
/БЕЛИНДА и ПОППИ уходят./
СЕЛЗДОН. А я был знаком с Майрой Гэсс.
ЛЛОЙД. Я думаю; он слышит не хуже меня.
СЕЛЗДОН, Простите, вы что-то сказали?
ЛЛОЙД. Пожалуйста, с твоего выхода.
СЕЛЗДОН. Это было во время войны. На одном благотворительном концерте в Сандер-Ленде.
ЛЛОЙД. Спасибо. Поппи!
СЕЛЗДОН. Кофе? Мне не надо, а то я потом не усну.
/Входит ПОППИ из-за кулис./
ЛЛОЙД. Возьми у меня стакан, пожалуйста.
СЕЛЗДОН, Мне снова выходить?
ЛЛОЙД. Да, Селздон! Только чуть пораньше, чуть-чуть, как вчера. Фрэди!
/Входит ФРЕДЕРИК из ванной./
Начинай, как только Фрэди откроет дверь. /Фредерику./ Какая там реплика?
ФРЕДЕРИК. Одно дело, когда люди влипают в проблему...
ЛЛОЙД. Вот как услышишь: влипают в проблему...
ФРЕДЕРИК /удивленно/. Влюпают в проблему?
ЛЛОЙД /повторяет/. Влипают в проблему. И я хочу, чтобы в этот момент твоя рука просунулась в окно.
СЕЛЗДОН. Все, больше не говорите. Только можно одно предложение?
ЛЛОЙД. Какое, Селздон?
СЕЛЗДОН. Может, мне выйти чуть раньше?
ЛЛОЙД. Что?
СЕЛЗДОН. Нет, понимаешь, тут вроде какая-то пауза между уходом Фрэди и моим выходом.
ЛЛОЙД, Нет, Селздон! Ты лучше послушай меня.
СЕЛЗДОН. Да?
ЛЛОЙД. Как ты насчет того, чтобы выйти чуточку раньше?
СЕЛЗДОН. О'кей, наши идеи сходятся. /Удаляется через окно./
/Входит ФРЕДЕРИК из ванной на первом этаже./
ЛЛОЙД. Интересно, кто кого водит за нос: я его или он меня? Фрэди, с твоего выхода!
ФИЛИПП /размахивает налоговым извещением/. Но одно дело, когда люди влипают в проблему, ну а это же просто нелепо. /Уходит в ванную./
/Появляется грабитель как раньше, но только вовремя./
ГРАБИТЕЛЬ. Ни тебе решеток, ни сирены от воров. На них надо просто подать в суд за подстрекательство. Нет, просто хочется сесть и рыдать, как вспомнишь, что бывало мы брали банки, склады золотых слитков, - и чем я занимаюсь теперь?! Вспарываю бумажные пакеты! /Наливает себе стаканчик./ Я знаю, они все в Испании. Старая карга с кухни сама сказала об этом. А ее тоже дома нет. Я сам видел, она выскочила сейчас в купальнике через парадную дверь. Где парадная дверь? /Щурится, оглядывается, открывает дверь, готовит себе отход./ Так, нагрузим фургон, спешить некуда, времени у нас навалом. Что нам тут предлагают? /Подходит к телевизору./ Так. Одна высокочастотная электропечка. /Выключает из сети и кладет телевизор на диван./ Так. А это что? /Со стаканом в руке всматривается в картины и вещи./ Барахло! Одно барахло! Нет, если вы так настаиваете... /Кладет что-то в карман./ А где его письменный стол? Нет, правильно люди говорят, нелегко уходить на пенсию. /Уходит в кабинет./
/Из кухни появляется РОДЖЕР, за ним миссис КЛАКЕТТ, у нее в руках вторая тарелка сардин./
РОДЖЕР. Вы понимаете, будущий владелец, естественно, хочет знать, не случалось ли здесь прецедентов телекинеза.
МИССИС КЛАКЕТТ. Да все тут отлично, милок! И телевизор них цветной.
РОДЖЕР. Я имею в виду - де-ма-те-ри-а-ли-зо-вы-ва-лось тут что-нибудь раньше? Не перелетало ли по комнатам?
МИССИС КЛАКЕТТ /ставит сардины на столик, телевизор опять на место, включает его в сеть и закрывает переднюю дверь/. Перелетало? Нет, все на своих двоих ходят, как в любом доме.
РОДЖЕР. Я объясню это будущему владельцу. Она, кстати, осматривает кабинет. /Открывает дверь в кабинет и тут же захлопывает./ Там человек!
МИССИС КЛАКЕТТ. Нет, нет, голубчик, ты что? В доме никого.
РОДЖЕР /приоткрывает дверь/. Да посмотрите, ну? Ищет что-то.
МИССИС КЛАКЕТТ /бросив быстрый взгляд/. Да никого я не вижу!
РОДЖЕР. Вы его не видите? Но это странно! А где же... Я оставил своего клиента? Она пропала! Мой клиент! /Закрывает дверь, озирается, видит сардины./ О боже!
МИССИС КЛАКЕТТ. Что еще?
РОДЖЕР. Вон!
МИССИС КЛАКЕТТ, Где?
РОДЖЕР. Сардины!
МИССИС КЛАКЕТТ. Ох, сардины!
