Театр. Том 2 полностью

МОСКВА «ИСКУССТВО» 1984

Редактор переводов

Н. М. ЛЮБИМОВ

Составление, статья и комментарий

А. Д. МИХАЙЛОВА

Художник

С. М. БАРХИН

^{1}

Перевод Ю. Корнеева

Монсеньор!^{2}

Я представляю Вашему высокопреосвященству великого Помпея^{3}, иными словами, представляю знаменитейшего из сынов Древнего Рима самому прославленному сыну нового Рима, дабы первый сановник нашего юного монарха взял под свое покровительство героя, который в дни своих удач сам был покровителем многих государей и сановниками которого многие из них остались даже в годину его поражений. Он надеется, что великодушие Вашего высокопреосвященства сохранит ему вторую жизнь, к которой я попытался его воскресить, и что этот акт справедливости, охраняемой Вами, монсеньор, во всем нашем королевстве, искупит зло, причиненное жертве коварной политики египетского двора. Он имеет основания уповать на это, ибо за короткое время пребывания во Франции убедился, внимая голосу народному, что принципы, коими Вы руководствуетесь в управлении нашей страной, основаны исключительно на правилах добродетели. Он убедился также, насколько обязана Вам Франция, которую Вы избрали второй своей родиной^{4}, обязана тем более, что оказать ей огромные услуги побудил Вас не долг рождения, а только любовь к ней и забота о ее благе. Он убедился, что Рим, сделав в Вашем лице бесценный подарок нашему юному королю, рассчитался с ним за все, что задолжал его предкам. Он убедился, наконец, еще в одном: Ваше всегдашнее здравомыслие и проницательность позволяют Вам подавать престолу столь полезные советы, что кажется, будто именно к Вам более шестнадцати веков тому назад обратил Вергилий свой знаменитый стих:^{5}

Вот, монсеньер, что усвоил этот великий человек, научившись говорить по-французски:^{6}

И так как лучшей порукой славы Вашего высокопреосвященства является неизменно одобрительный голос народный, я, не дерзая умалять его благозвучие слабостью своей мысли и грубостью слога, прибавлю к хвалам, которые он воздает Вашим достоинств вам, лишь самое искреннее и нерушимое уверение в том, что глубоко чту их, монсеньер, и всегда пребываю смиреннейшим, покорнейшим и преданнейшим слугой Вашего высокопреосвященства.

Корнель.