Не думаешь ли ты, что волен разрешатьОт всех запретов царь? Но вот мое решенье:Не на руку и мне сей тайны разглашение,О ней не говори, зато свою открой.
Пальмира.
Свою? Но у меня нет тайны никакой.Люблю по-прежнему с неизъяснимой силойТого, кто был всегда мне дорог.
Ород.
Но помилуй,Ты так слаба душой? Нет у тебя стыда?Он разлюбил, а ты, ты любишь как всегда!
Пальмира.
Не слабодушие — величье духа в этом.Всю нежность подарить, связать себя обетомС властителем своим — какой же тут позор?Царевич на меня когда-то кинул взорИ сердце подарил… О, я была любима,И память этих дней вовек неизгладима,Когда он, доблестный, он, воплощенный пыл,Ответной нежностью меня воспламенил!
Ород.
Так отомсти ему и этот клад великий,Свою любовь, отдай достойному владыке.
Пальмира.
Взойдя на царский трон, изгнанницею стать?Того, кто всё мне мил, не видеть, не встречать?О нет, я каждый день хочу скрещать с ним взгляды,Но не для жалостной ребяческой отрады:Не снизошла бы я для малости такой,Трон не отвергла бы, пусть и в стране другой.Есть для покинутой, для той, чья жизнь — мученье,Напиток сладостный, всем болям облегченье:За ним, изменником, за палачом моимСледить без устали. Влюблен, но нелюбим,Ко всем ревнует он. Со мною встретясь взором,Себя терзает он убийственным укором.Он руку дал не мне, но жертвой стал моей.Тоска и стыд язвят, и, что ни день, больней.Он взглянет на меня, на лик бескровно-белый,Где повесть скорбную любовь напечатлела,И горестно вздохнет. Услышит сердца стон —И все прошедшее невольно вспомнит он,Но только чтоб сказать: «Увы! Я счастье ведал,Но клятвы преступил и это счастье предал».И вот тогда, поняв свою вину вполне,Он будет каяться и плакать обо мне.Вот в этом, господин, и будет мне награда,Вот в этом мщение — другого мне не надо.Вот почему менять не стану свой удел.Теперь ты знаешь все, что так узнать хотел.
