вновь зазвонил и Фуцман нехотя поднял трубку, держа ее на весу далеко от уха.
–Да! Слушаю!– вполголоса произнес Фуцман, садясь в кресло.
В ответ он услышал незнакомый относительно молодой мужской голос, который настойчиво добивался встречи с худруком Театра современных инсценировок и
который твердил про свои комедии.
Фуцман чертыхнулся про себя, шумно вздохнул и ответил довольно сурово:
–Постойте, молодой человек! Давайте-ка послушайте меня, хорошо?
–Но я…
–Послушайте меня сначала! Наш театр не нуждается в чьих-то пьесах, это понятно
сказано или требуется повторить для тупых?
–Почему вы так грубо….
–А потому!– Фуцман нахмурился и строго потребовал:– Сначала не мешало бы представиться!
–А-а… Соколов я!
–Эта фамилия мне ничего пока не говорит,– слегка усмехнулся Фуцман,– не Шекспир,
не Мольер, но слушайте снова мой ответ, Соколов: наш театр не нуждается в ваших творениях! Все!– Фуцман протянул трубку, желая опустить ее на рычаг, но из трубки раздался отчаянный возглас Соколова, молящего о продолжении разговора:
–Извините меня, но выслушайте, хотя для начала прочитайте мои комедии, я…
Фуцман бросил трубку, давая отбой. Минуту он просидел, не двигаясь, потом встал
и прошелся по кабинету. Он обдумывал репертуар своего театра, желая, чтобы во
всех постановках говорили о сексе.
«Да, секс- это именно то, что нужно всем всегда!… Именно эту тему всегда одобрит
зритель, а если ему что-то показать на сцене… О-о, тогда будет аншлаг!.. – раздумывал Фуцман.– Как я недавно вставил сцену секса в спектакль «Отелло»!..Вот только как
быть с этой сказкой? Там секс не вставишь, дети все-таки… М – да! Нужно
побыстрее отменить этот спектакль».
Он вызвал к себе своего режиссера Зайцева, молодого парня, только что окончившего театральное училище. Игорь Зайцев, высокий и широкоплечий здоровяк с постоянной широкой улыбкой на лице, всегда соглашался со своим руководителем.
Зайцев присел на краешек стула напротив стола худрука и вопросительно
посмотрел на Фуцмана.
–Вызывали, Моисей Викторович?– спросил Зайцев.
–Да… Слушай, вот тут я думаю по поводу секса в постановках…
–Секс? Это здорово, короче! Это так интригует!– оживился Зайцев.
–Тоже так думаешь?
–Тоже. Прикольно!
–А как быть с этой сказочкой тогда?
-В смысле?
Фуцман поморщился – он недолюбливал молодежный слэнг, все их словечки вроде:
« в смысле», «короче», «прикинь», «зашибись», «отстой», «бухать», «типа того»,
«выпал в осадок», «я тащусь», «прикол», «ты гонишь», «отпад», «улет», «класс»
и так далее, но его молодой режиссер как раз употреблял все эти словечки и потом
не раз выслушивал нотации раздраженного худрука по поводу молодежного
жаргона, недопустимого в театре.
–Гм, ты снова повторяешь вульгарные фразы, Игорь?
–Ой, извините, короче…
Фуцман недовольно покачал головой, делая замечание Игорю:
–Слушай, ведь ты, кажется, не на рынке работаешь,– в театре!
–Ну…
–А раз так, именно мы должны изъясняться правильным русским языком, а не
какими-то вульгаризмами, молодежным слэнгом!
Фуцман минуту помолчал, потом продолжил:
–Итак, думаю, что следует отменить спектакль по мотивам детских сказок, ведь
нельзя говорить о сексе в детском спектакле.
–Правильно, Моисей Викторович!
–И еще… Спектакль «Горе от ума» мы объявили, а я ведь не написал текст.
Игорь изумился и машинально ответил, не обдумав свои слова:
–Да ведь эту известнейшую комедию «Горе от ума» давно написал Грибоедов!
Услышав реплику молодого режиссера, Фуцман изменился в лице, поправил свой
желтый галстук и пристально глянул на Игоря. А Игорь только сейчас понял, что не следовало говорить об авторстве комедии, понимая, что его шеф постоянно
переписывал и подчас искажал известные классические произведения, внося свои
авторские новации. Игорь помрачнел, перестал улыбаться.
«Как мне этот Лопоухий надоел!– подумал Игорь (Лопоухим звали Фуцмана за
спиной все сотрудники Театра современных инсценировок, а некоторые дали своему
начальнику другую кличку – Эротоман).– Попугайский галстук опять надел!..
Эротоман!»
Фуцман произнес с нескрываемой досадой в голосе:
–Вот что, молодой человек! Если вы… если вы хотите работать в нашем прекрасном
театре, извольте обдумывать свои слова. Я еще не забыл, кто написал комедию «Горе
от ума», но наш театр называется так: Театр современных инсценировок, это понятно?
–Да, я не хотел…
–Не перебивайте меня, молодой человек!– повысил голос Фуцман.– Именно я, являясь художественным руководителем театра, занимаюсь авторскими инсценировками классических пьес и романов. Я стараюсь для нашего зрителя, а не для себя. Я тружусь
в поте лица, молодой человек! Так что попрошу вас уважать мой труд и труд своих сотрудников, если хотите работать в нашем театре.
Игорь поспешно кивнул, робко ответив:
–Все понятно, Моисей Викторович… А галстук вам очень идет.
Последняя фраза молодого режиссера была явно не к месту, видно, он хотел
побыстрее сменить тему разговора и не нашел ничего лучшего, как сказать о желтом галстуке худрука.
–При чем тут мой галстук?– Брови у Фуцмана от удивления поднялись.
–Галстук, говорю, хорош,– медленно повторил Игорь, слегка улыбаясь.– Желтый.
