Театральные комедии. Том 2 полностью

ХАРДИ. Нет. Скорее я признаюсь, что потерял голову. Но поверьте, со мной это впервые. Стоило увидеть вас, я утратил свою прежнюю скованность и теперь могу говорить, что думаю.

АГНЕС. Вы заставляете меня краснеть.

ХАРДИ. И у меня в голове все перемешалось. Но сердце говорит определенно, а сердце – никогда не врет.

(Входит БРИАН, слышит последнюю фразу.)

БРИАН. Особенно сердце журналиста. Я вам не помешал?

АГНЕС. Что вы. Харди пытается схематически выстроить будущий материал. И ему, несомненно, потребуются сведения о моем дядюшке, которого вы знали лучше всех.

БРИАН. Вам истинный его портрет, или для газеты?

ХАРДИ. Истинный. А как сделать для газеты, я знаю.

БРИАН. Тогда, стало быть, так. То, что он в последнее время – впрочем, почему только в последнее – попивал, конечно, опустим.

ХАРДИ. Разумеется. Кто из нас не попивает, особенно когда есть за что? По этому поводу лучше сказать так: господин Леман был человеком веселым, любил жизнь во всех ее проявлениях.

БРИАН. Точно изложено. А стоит ли говорить, что свое состояние он сколотил, торгуя несуществующими акциями?

ХАРДИ. Я не думаю, что нашу газету читают финансовые инспекторы и христианские проповедники. Лучше скажем, что мистер Леман имел чрезвычайно гибкий ум и возникающие проблемы решал нетривиальным, а точнее, гениально простым способом. Его коллеги только диву давались, как он находил решения там, где они видели одни препятствия?

АГНЕС. Бриан, мой дядюшка действительно был таким, каким вы его рисуете?

БРИАН. Каким? Разве я сказал что-то плохое?! Бизнес и умение извлекать прибыль – одно, а внутренний мир человека – совершенно другое. Для наглядности предположим… например… что тигрица подстерегает косулю. Разве в этот момент она задается целью причинить ей какое-то неудобство? У нее и в мыслях такого нет! В этот момент она заботится только о своем голодном потомстве.

АГНЕС. Вы осуждаете моего дядюшку?

БРИАН. Бог с вами! И не думал. Разве я прокурор? Я даже не журналист. Как я могу осуждать человека, рожденного с определенными задатками? Он никак не мог повлиять на свои гены и, тем более, на гены своих родителей, которые, в сою очередь, перекочевали к нему.

АГНЕС. А воспитание?

БРИАН. Помилуйте. Ведь не младенец воспитывает окружение, а родители вместе с учителями лепят из него человека. И вот, когда у ребенка все сформируется, вернее, когда у него в голове весь мир сложился в неправильный кубик Рубика, то полученное мировоззрение накладывается на его врожденные способности. И после этого мы начинаем осуждать его в газетах!

ХАРДИ. Мы и не собираемся никого осуждать.

БРИАН. Если на то не будет редакторского указания.

ХАРДИ. А как вы хотели? На то он и редактор, чтобы давать указания.

БРИАН. А редактором руководит собственник издания…

ХАРДИ. …Не считая жены собственника.

БРИАН. Так что своего дядюшку вы можете считать замечательным человеком. И окажитесь правы. Это я могу заверить как секретарь, много лет работавший с ним.

АГНЕС. Вы серьезно?

БРИАН. Можете не сомневаться – ваш дядюшка во всех отношениях идеальная личность. Не растратил, приумножил и все свое состояние намерен передать своей любимой племяннице.

ХАРДИ. Намерен, или оставил?

БРИАН. А вот это мы узнаем через полгода.

ХАРДИ. Не при Агнес будет сказано, ее дядюшка вовсе не идеал, а настоящий монстр. За полгода можно с ума сойти.

БРИАН. Вам-то что беспокоиться?

ХАРДИ. В газетном материале должна быть определенность.

БРИАН. Интрига тоже не помешает. Вот, например, что у нас на завтрак?

ХАРДИ. Обычно, когда думаешь о миллионах, особенно, о чужих, выделяется желчь, а не желудочный сок.

(Входит ПОЛЛИ.)

ПОЛЛИ. Приглашаю всех на завтрак.

БРИАН. Как вовремя.

(АГНЕС и БРИАН уходят.)

ПОЛЛИ. А вы Харди?

ХАРДИ. Я уже немного взбодрил себя кофе и разговорами об американских миллионах.

ПОЛЛИ. Дались вам эти миллионы. И без них можно прожить.

ХАРДИ. Но с ними лучше.

ПОЛЛИ. Конечно, лучше. Такие деньги за всю жизнь не потратить.

ХАРДИ. Да-а-а, тут самому не справиться. А вот если взять в помощники такую обворожительную девушку, как вы, то можно попробовать.

ПОЛЛИ. Господь с вами! У вас есть Глория.

ХАРДИ (с притворным недоумением). Какая Глория? А-а-а, вы о моей коллеге. У нее есть законный муж и штатный любовник. И этот любовник – вовсе не я.

ПОЛЛИ. Значит, в столице все как и у нас?

ХАРДИ. У вас есть муж и любовник?

ПОЛЛИ. Не с нашим счастьем. Ни того, ни другого.

ХАРДИ. Надо срочно выправить эту несправедливость.

ПОЛЛИ. А вы разве не женаты?

ХАРДИ. Полли, как вы могли подумать обо мне такую гадость? Жениться в столице, когда в провинции встречаются такие прелестницы как вы?

ПОЛЛИ. Харди, не шутите.

ХАРДИ. Я не шучу. Недаром у меня перед поездкой было хорошее предчувствие. Глория не хотела ехать, а меня влекло сюда, будто на крыльях. Нет, все-таки там, на небесах, кто-то управляет нашими судьбами.

ПОЛЛИ. А вы мне понравились не сразу. Сперва показались ловкачом и, извините, даже прохвостом…

ХАРДИ. Прохвостом?

ПОЛЛИ. Но веселым.

ХАРДИ. Спасибо за комплимент.