Театральные люди полностью

В жизни она почти не использовала косметику. Ни в молодости, ни в старости. Теперь я понимаю, что это считалось высшим пилотажем среди женщин ее поколения — не скрывать морщин, не молодиться, не вести войну с возрастом. Такая, какая есть. Пусть красятся и пудрятся опереточные дивы! А она — нет. Положение ведущей актрисы МХАТ им. Горького да еще жены первого секретаря Союза писателей СССР обязывало к подчеркнутой скромности и неброским нарядам.

Ангелина Иосифовна Степанова всегда проходила по разряду театральной номенклатуры: народная артистка СССР, Герой Соцтруда, лауреат и орденоносец, парторг МХАТа. Эту мощную линию обороны она упорно и старательно возводила много лет, став, как всем казалось, абсолютно неприкасаемой для внешних бурь. Увы, это был всего лишь миф!

В конце 1980-х и ее Китайская стена рухнула под натиском обстоятельств и разрушительных сил. Вначале — раздел МХАТа, в котором ей поневоле пришлось участвовать, потом — развал страны, смерть старшего сына. Болезни, немощь, слепота… Все эти удары судьбы она принимала с достоинством. Никогда не жаловалась, ни в чем никого не обвиняла. Помню, как, желая ее поддержать, я восхитился, какая она сильная. «Нет, я не сильная, — поправила меня Ангелина Иосифовна, — но я всегда была смелой».

— Вас пригласила к себе на день рождения Ангелина Иосифовна, — торжественно объявил мне Виталий Вульф по телефону.

— Вы ничего не путаете? — засомневался я.

— Я никогда ничего не путаю, — сердито оборвал меня Вульф. — Ангелина Иосифовна сказала, приходите и приводите своего молодого друга, который был на нашем вечере в Доме актера.

И, понизив голос, заговорщическим театральным полушепотом добавил: «Будут только свои».

— Но, может, она ошиблась? Ведь мы виделись всего один раз. И сразу на день рождения! К тому же вы говорили, что у нее плохо со зрением, — продолжил я свои сомнения.

— Такие женщины, как она, видят всех насквозь. Так вы придете? Только не опаздывайте. Ангелина Иосифовна терпеть не может, когда опаздывают. И еще она просила передать, чтобы никаких подарков.

— Она что, тоже их терпеть не может?

— Ну какие могут быть подарки на девяносто два года?

Виталий Яковлевич в своем репертуаре, подумал я. Наверняка Степанова ничего ему не говорила. Он все это придумал, чтобы не идти к ней одному. Ну да, два года назад состоялся вечер в Доме актера на Арбате, устроенный Маргаритой Александровной Эскиной в честь выхода книги переписки Ангелины Степановой и Николая Эрдмана, где мне пришлось выступить. Редактором, составителем и автором предисловия был Вульф. Собственно, это была его идея — издать любовную переписку народной артистки и опального драматурга. Неожиданно Степанова согласилась. Времена были постперестроечные. Все архивы открыты, спецхраны упразднены. Тогда было опубликовано немало откровенного вранья. Например, Степанову больше всего возмутило, что в комментариях к дневниковым записям Эрдмана она фигурирует в качестве назойливой особы, которая домогается известного писателя даже в ссылке. А она не была назойливой ни разу и никого не домогалась. И вообще в дневнике шла речь о законной жене Эрдмана, с которой он собирался развестись, чтобы соединиться с ней, с Линой, как тогда все ее называли. Все у них там было сложно и запутанно. Спустя почти шестьдесят лет неутомимый Вульф взялся распутывать их отношения и сам комментировал переписку под диктовку, разумеется, Степановой. Несмотря на преклонные года, она обладала отличной памятью и могла наизусть часами читать стихи Лермонтова.