-- Папенька, я не могу видеть этого человека! Пусть он уйдёт!
-- Ну что ты, доченька, успокойся. Илья Ильич любит тебя...
-- О Боже! Это невыносимо! Тогда уйду я! Надеюсь, я вас больше не увижу!
В дверях она ещё обернулась, хотела было что-то сказать, но лишь полыхнула гневным взглядом.
По сюжету Танечка тоже уходит, оставляя папеньку и Илью Ильича одних, но уходит в радостном смущении, а тут...
К счастью, это была последняя мизансцена перед антрактом, и мы с Николаем Сергеевичем отыграли её по тексту. Наши герои, как ни в чём не бывало, договаривались о свадьбе, о размере приданного и о всяких таких предстоящих хлопотах, мечтали, не преминув по-родственному выпить по бокалу шампанского. Папенька делал вид, что ему жалко расставаться с любимой дочерью, однако "жизнь есть жизнь, ничего не поделаешь..." Я уже выглядел весело и спокойно и старался больше не смотреть в зал, хотя пару раз не удержался и мельком глянул на милую незнакомку.
Ну а за кулисами меня с нетерпением ждали Бересклет, Лиза Скосырева и Лера, у которой слёзы уже просохли.
-- Ваня, сегодня ты играешь просто бесподобно!.. -- с лукавой ухмылкой встретила Лиза. -- Мы все потрясены!..
-- Ванечка, постарайся убедительно объяснить, что сие значит? -- ласково прошелестел Бересклет.
Лера смотрела спокойно и с лукавым интересом.
-- Ваня, а она кто вообще? -- мягким голоском спросила она.
-- Ты о ком?
-- Ну, не притворяйся. Я же видела, на кого ты смотрел.
-- Если б я знал...
-- Что, правда не знаешь её?
-- Да, не знаю, хотя видел и раньше. Такое чувство... -- я растерянно отмахнулся и переключился на Бересклета. -- Вячеслав Вячеславович, вы извините, я всё исправлю, я уже придумал как.
-- Ты хочешь сказать, что ты влюбился в неё с первого взгляда? -- не унималась Лера.
-- Похоже на то.
-- Как это трогательно! А мне так не повезло!
-- А что если вы потом разберётесь: времени совсем нет... -- усмехнулась Лиза.
-- Да ладно, мне-то что... -- Лера напустила на себя безразличный вид. -- Ваня теперь свободный человек -- может встречаться, с кем хочет.
-- Ванечка, иди от греха подальше... -- миролюбиво сказал Бересклет. -- Мы после спектакля поговорим...
-- Я тоже думаю, ничего страшного не произошло, -- сказала Лиза. -- В следующем действии у нас свадьба. Может, и лучше, что Татьяна Алексеевна выходит замуж без любви...
-- Да, мне это даже ближе и понятнее... -- скривилась Лера.
-- Ну вот и чудненько, -- осклабился Бересклет. -- Давайте готовьтесь, времечко, времечко не терпит.
Возле гримёрной меня поймала Ольга Резунова.
-- Вань, ты что правда влюбился? Да тебе точно к врачу надо!
-- Олёш, отстань, а! Мне сейчас не до шуток.
-- Да я же за тебя переживаю! Иди, ищи её, а то вдруг больше не увидишь. Она сейчас в фойе где-нибудь.
-- Куда я сейчас пойду? -- отмахнулся я. -- И переодеться-то не успеваю!
А Николай Сергеевич Алаторцев, с которым мы делим гримёрную, спрашивать ничего не стал, а ударился в воспоминания.
-- Я тоже в свою супругу с первого взгляда влюбился. Как молнией шибануло. Как сейчас помню: увидел её -- и сразу всё понял...
-- Что поняли-то, Николай Сергеевич?
-- Не знаю... всё... всю свою жизнь понял.
После антракта незнакомки на месте уже не было. Так вот и зияло пустое кресло посреди полного зрительного зала. Караулил я её всё же после спектакля на выходе, да так и не увидел.
Но этой же ночью мне приснился удивительный сон. Будто я на каком-то поэтическом вечере, в каком-то литературном кафе, и моя милая зрительница читала стихотворение Галины Юдиной "Артист":
"Я наблюдала за твоей игрой,
Не смея ни дышать, ни шевелиться.
Ты умирал на сцене, ангел мой,
В последний миг спеша со мной проститься.
Последний вздох, как первое рожденье,
Судьбой отпущено тебе такое право.
А зал рыдал в неистовом волненье,
Кричал сквозь слёзы: "Браво! Браво! Браво!"
И умер ты... и всё вокруг померкло,
Качнулся зал и, затаив дыханье,
Я жизнь свою к твоим ногам низвергла,
Поверив в смысл земной существованья.
Цветы, как звёзды, падали на сцену,
Ты улыбался смерти не подвластный.
И сбросив груз терзаний и сомнений,
Я поняла, что жил ты не напрасно".
Здесь Ксения выдержала паузу, вздохнула и добавила: "Я поняла, что умирал ты не напрасно..."
Я проснулся и удивился, что незнакомка так сразу и приснилась, в первую же ночь. Ну и, конечно же, обрадовался. А вот тайный смысл стихотворения -- по причине, что не помнил свои тусторонние мытарства, -- я, увы, не понял. Видимо, это стихотворение предназначалось моей душе.
Явление 26
Со мной стало происходить что-то странное. Я всюду искал глазами милую незнакомку. Уже не трепал языком перед спектаклем, а задолго до начала стоял за занавесом и смотрел в зал, высматривая её среди зрителей. А после спектакля караулил на выходе. Но, к сожалению, в театре она больше не появлялась.
В свободное время я часами бродил по городу, слонялся по незнакомым дворам и паркам, прекрасно понимая, что шанс повстречаться ничтожно мал. Сами посудите: как найдёшь, не зная ни имени, ни каких-либо маломальских данных? Вот хоть бы какая зацепка!
