Сон мне приснился вот какой. Будто я присутствую в качестве гостя на свадьбе Ксении. Она в прекрасном свадебном платье, и такая красивая, что все вокруг любуются и восхищаются, а у меня и вовсе дыхание перехватило. Фигурка стройная и как тростинка хрупкая, а от лица словно свет исходит. А рядом с ней жених -- какой-то старик с глупой физиономией; испещрённое морщинами лицо, длинные седые волосы до плеч, чванливо оттопыренная нижняя губа и глаза навыкате. Видимо, старый ловелас, с которого песок сыплется и капает трупный яд, а он всё молодится, одевается по молодёжной моде и старается прыгать в ножку со временем.
То и дело кричали "горько", но я не смотрел в ту сторону, а весь такой грустный и понурый сосредоточенно думал о жизненных перипетиях и ковырял вилкой в салате.
Со всех сторон хихикали и приставали ко мне с дурацкими вопросами:
"Вань, ты не знаешь, почему такая прекрасная невеста выходит замуж за это антикварное паникадило?" "Вань, не в курсе, зачем молодой красавице развалина, напичканная транквилизаторами?" "Ваня, как думаешь, старый мерин борозды не испортит?" И всё в этом духе.
Да ещё сыпались ехидные реплики:
"Стар, да петух, а молод, да протух", "не то худо, что старо и хило, а то худо, что молодо, но сгнило", "старый пень лучше новых двух..." и т.д.
Я всех старательно игнорировал, упорно молчал, за весь сон не проронив ни слова, и лишь изредка воровато поглядывал на невесту.
Сидел я за одним столом с Ольгой Резуновой и Алаторцевым, Бересклетом и Лизой Скосыревой. С ними я тоже не разговаривал, да и они меня словно не замечали. Мило между собой беседовали и тоже похохатывали, перемывая подспудно мои косточки.
-- Как же так? -- наигранно сильно волнуясь, говорила Ольга Резунова. -- Ведь это неправильно. Ксеничка ведь намного моложе его. Он же старик. И по всему видно -- больной человек. Зачем же молодой девушке так жизнь коверкать?
Бересклет хихикал мелким бесом и отвечал:
-- Ох, Оленька! Любовь бессмысленно понять. "Любовь нечаянно нагрянет..." -- приторно пропел он. -- Любви все возрасты покорны. Пойми, Оленька, пары соединяются на небесах. Это тебе не какой-то земной брак, а небесная свадьба. А на небе всё по правде, здесь только по любви венчаются.
Ольга пожала плечами.
-- И всё равно я этого никогда не приму. Ну ладно разница в десять лет, ну -- в одиннадцать, но ведь этот старый сатир лет на сорок старше, если не больше. Просто извращение какое-то...
Тут просунулась и Лиза Скосырева.
-- Просто, Оля, надо сердцем понимать, а не разумом. Сердце никогда не обманет.
-- А я не пойму -- о чём вы, -- сказал Николай Сергеевич. -- То ли у вас с глазами что-то не так, то ли ещё с чем... Разве не видите, что они ровесники?
-- Как это "ровесники"? Что за чушь?
-- А вот так... По-моему, он даже младше её на два месяца.
Я вместе со всеми посмотрел в ту сторону, а на месте дряхлого жениха -- уже и правда молодой сидит. Толстый, как скомканная стоячая перина, весь из себя стылый и довольный, и брюхом могуч, и в тазу плечист. Вместо лица бульдожья морда, с провисшими щеками и распухшим пятаком посередине. Дорогой костюм, а на шее кроваво-красный мраморный галстук. Наверное, этого жениха и впрямь можно было назвать ровесником, и всё же рядом с Ксенией он выглядел чудовищным фарсом.
Кстати сказать, вместе с женихом и многое на этой свадьбе изменилось. Поменялись и все родственники со стороны жениха. Все они такие же туловорыхлые и мордастые -- что мужчины, что женщины. А вот Ксения нисколько не изменилась. Осталась всё такая же красивая, но поникшая и несчастная. Ужалась ещё лише, гляди, вот-вот заплачет.
И опять со всех сторон посыпались в мою сторону едкие замечания и вопросы.
-- Час от часу не легче! -- воскликнула Ольга и с усмешкой повернулась к Бересклету. -- Это тоже возлюбленный?..
-- Ой, как это низко и некрасиво с твоей стороны! -- простонал Бересклет. -- Молодой человек смог покорить сердце красавицы -- вот что главное! Здесь собака зарыта. Да, в нём видны кое-какие недостатки, но любовь выше всего этого! А я вот знаю одного тоже молодого человека, симпатичного и привлекательного... не будем показывать пальцем, -- так он этому жениху и в подмётки не годится...
-- А я что-то особенного счастья не вижу, -- задумчиво сказал Николай Сергеевич. -- Нет, ну этот толстозадый, конечно, весьма доволен -- таку девку отхватил! А на невесту и смотреть-то больно -- гляди разревётся. Видать, насильно под венец волокли...
-- Как можно насильно кого-то влюбить в себя?! -- ахнула Лиза. -- Вы, Николай Сергеевич, как что скажите, так хоть стой хоть падай, хоть святых выноси...
-- Правильно Лизонька говорит, -- поддакнул Бересклет. -- Насильно мил не будешь. Любовь и злодейство -- две вещи несовместны... Как правило...
