Тут в гримёрную зашёл Бересклет.
-- Ну что, девочки, стараетесь? Умнички мои! Надо Ванечке новую масочку наложить. Вот я тут принёс четыре -- выбирайте любую.
-- Зачем Ване маску? -- удивилась Аня. -- Он же не только рубашке, но и в маске родился.
-- Так надо, красавицы мои! Лишняя не помешает. Зато новые роли, яркие...
Бересклет ушёл, а Аня посмотрела на меня через зеркало с жалостью и задумчиво произнесла:
-- Да-а... Надо очень, очень-очень постараться, чтобы ничего не испортить...
И только она приложила первую маску, глядь, а в зеркале тучный и обрюзгший Шмахель объявился. Заметьте, только -- в зеркале, а в кресле я так и остался Иваном Бешаниным.
-- Вот видишь, какой он у нас получился, -- с удовлетворением сказала тощая Аня. -- Толстый, солидный, с важным лицом...Настоящий кавалер... Теперь Ваню можно со спокойным сердцем на свидание отпускать...
-- Мне кажется, это чересчур, -- тихо обронила Маша.
-- А мне нравится. Разве что усов не хватает.
Сразу же у Шмахеля гусарские усы появились, а следом другие -- как у Тараса Бульбы.
-- Ты ему ещё и бороду приделай...
-- Можно и бородку, аккуратненькую такую...
У Шмахеля выросла совершенно идиотская козлиная бородка.
-- Нет, ну, всё-таки это никуда не годится! -- с мольбой запротестовала полненькая Маша. -- Мы в 21 веке живём. Герой должен быть худой, поджарый. Хотя борода вроде бы к лицу... Давай другую маску попробуем.
И тотчас же Шмахель похудел, как будто его болезнь вытряхнула -- осклизлый череп, выпирающие скулы, впалая грудь, тощие руки как плети болтаются.
Аня и Маша с придыханием уставились в зеркало, рассматривая дебильное лицо Графина.
-- Кощей какой-то получился, -- насмешливо сказала Аня. -- Упадничество... Ну что за глупости!
-- Ты права, перебор. Какой-то больной... И на голову тоже. Такой вряд ли Ксении понравится... Ладно, путь будет всёго в меру. Остановимся на спортивном телосложении.
Тотчас же Графин превратился в Оскара. Потом Оскар перевернулся в Стаса.
Тут девушки совсем заспорили, давай кричать друг на друга -- и изображение в зеркале стало меняться с бешеной скоростью. Что-то несообразное мелькало, как в калейдоскопе. Шмахель, Стас, Графин, опять Шмахель, Оскар... И когда Аня с Машей выдохлись и успокоились, в зеркале отображалось уже что-то несообразное. Нечто среднее и спутанное между всеми этими четырьмя персонажами.
-- Мама дорогая! -- ахнула Аня.
-- Что мы наделали... -- плачущим голосом простонала Маша. -- Что же теперь делать?
Аня тоже поначалу немного растерялась.
-- А что делать... Может, никто не узнает.
-- А Ваня как же? Ему же на свидание!
Аня махнула рукой.
-- Ничего страшного, -- беспечно сказала она. -- Если любит, сам выберется из всего этого...
Явление 4
Я проснулся и, думая о Ксении, долго не мог успокоиться. Выхаживал взад-вперёд по сцене и никак не мог привести мысли в порядок. К счастью, вскоре ко мне заглянули в гости Ольга Резунова и Алаторцев. Да ещё прихватили с собой народного артиста Аркашу Стылого.
Принесли они радостную весточку: застукал мой Иван свою благоверную супругу Леру со Шмыганюком на святом супружеском ложе -- и крепкая с виду семья разлетелась в клочья, в пух и прах к лысой ежовой бабушке. Ушёл Иван тихо и благородно, оставив слабой, хрупкой и беззащитной женщине квартиру и всё обзаведенье с мебелью, которую мы совсем недавно обновили и расставили по фэн-шую. Разве что зубную щётку забрал, книги, костюмы и кое-какие памятные и дорогие сердцу вещи. Ну и, конечно же, прихватил с собой и кредитные обязательства за мебель и за всевозможные аксессуары, без которых Лера жить не может. К сожалению, сейчас душит нещадно моего Ивана обида, слёзы там, повышенное сердцебиение беспокоит, переходящее в тахикардию, самооценка срухнула -- словом, обычные побочные эффекты, какие бывают, когда судьба применяет радикальные методы терапии.
Что касается меня -- чего уж там притворяться, -- я уже был готов к такому повороту событий. А посему принял известие стойко и мужественно, даже слезы не уронил...
Меня беспокоило совсем другое...
-- Лучше скажите: познакомился мой Ваня с Ксенией или нет?
И тут среди моих гостей заминка случилась, давай они растерянно переглядываться. Ольга сразу напряглась, и от меня не ускользнуло, как она украдкой знаки подаёт: мол, держите язык за зубами.
Но Стылый уже успел скорбно ляпнуть:
-- Нет больше Ксении...
-- Ой, ну что ты несёшь! -- схватилась за голову Ольга. -- Кошмар! Ты, Ваня, Аркашу не слушай. Шутник. Я её вчера видела в зале... Ну, не знаю, познакомились они или нет... Я, Вань, свечку держать не нанималась.
А я вижу: темнит Олёша. Всё же ничего худого не заподозрил и даже с улыбкой к Алаторцеву обратился:
-- А вы, Николай Сергеевич, не скажете?
Он чуть замешкался, лукавинки в глазах забегали.
