Итак, остаются 10 минут до начала спектакля. В зрительной части зажигают полный свет. Буфетчицы раскладывают поразительной красоты коробки с конфетами, печеньем, мороженым.
Ни одного зрителя!!!
И всё же пришли! И всё же не побоялись! Их было человек сто, не больше. Играли «Холстомера». После спектакля – овации и сто букетиков невероятной красоты цветов!!!
Сократовские диалоги. Вместо письма
– Привет!
– Привет!
– Пишет?
– Нет, а что ей писать? У неё свои дела…
– Да, но у меня и у тебя тоже дела, но мы ждём.
– Ты знаешь, раньше, когда мы писали, что мы далеко, что наши письма невпопад, – это была рисовка. А сейчас, действительно, далеко. Полное молчание.
– Да, мы даже не знаем, чем она занимается: может, снимается, может, играет, а может, – влюбилась…
– Раньше знали – страдает. Конечно, страдает, – это плохо. Но хоть какая-то информация, стабильность. Позвонишь, бывало, Ленке: «Ну, как Зэмэ? – Лежит, сломала ногу!» – Волнуешься, но всё-таки определённость.
– Может, ещё напишет. Подождём.
– Да, нет, а что писать, всё уладилось, успокоилось.
– Как думаешь, по Неве уже лёд прошёл?
– Скоро Вербное воскресенье.
Родная Зэмэшенька, нам как-то очень неспокойно. Напишите что-нибудь.
Пишу на старых бланках, бумаги в доме нет.
Ну, вы – молодцы!
Насмешили меня!
«А может, она влюбилась?»
Во-первых, и рада бы, – да покажите в кого???
Во-вторых, влюбишься тут, когда с утра до ночи борюсь со своей красотой – ложусь спать человек-человеком, а утром просыпаюсь с перекошенной набекрень рожей, глаз заплыл и красуется трёхступенчатая опухоль на левой половине части организма под бывшим названием «лицо».
Варю дубовую кору, полоскаю без конца пасть, чтобы играть спектакли, от концертов отказываюсь.
Вероятно, сказывается 49-я весна, как это ни прискорбно.
Писем вам написала множество, как всегда, – мне ведь некому, кроме вас, рассказать обо всём, что произошло вчера, сегодня и позавчера. И вы это прекрасно знаете!
Так что всё в порядке, если не считать эту сучью половину физиономии.
Целую вас и обнимаю.
Ваша Зэмэ.
Вчера ночью написала вам предыдущий листочек, а сегодня приехали киношники из Москвы – в мае вызывают в Москву на переговоры, а если, Бог даст, всё будет хорошо, то съёмки в Москве в июле-ноябре.
Очень хороший сценарий. Одно меня в нём смущает – моя героиня такая омерзительная стерва, которой нет и не может быть никакого оправдания. Ваня уговаривает меня не отказываться. А я говорю: «Ванечка, ты пойми, после этого фильма с твоей бабушкой в Чебоксарах никто не будет здороваться, все будут возмущаться, какая у неё мерзкая дочка». Правда, сегодня утром на концерте я своим знакомым объясняла свою сложную ситуацию, одна мудрая женщина сказала: «Что? Она заведующая РОНО? А там другие и не работают. Это всё неудачники учителя, которых в своё время ненавидели дети, получив партийный билет, они обрели власть и теперь откровенно и последовательно мстят талантливым учителям».
Ну, в мае приеду – поговорим.
Лёд на Неве идёт.
Ещё раз целую и обнимаю!
Ваша Зэмэ.
…Конечно, прекрасный болгарин в этом виноват! Я ощутила себя женщиной, – и так стало славно и интересно жить на свете. Оказывается, я ещё кому-то нужна из этих, как я называю их, «не людей», то бишь мужчин.
Видели бы вы меня сегодня, 11июня 1978 года, – я такая красивая, даже чуть-чуть молодая, и очень загорелая!
Ну, спасибо тебе, болгарин, я ведь до тебя только хныкала, теперь я весёлая, красивая, загорелая, опять мне стали интересны и Эрмитаж, и Павловск, и город Пушкин. Даже город Пушкин! Мне даже интересно сейчас поехать к моей бывшей трагической любви, летчику-асу О.Н.
Господи! Как я его любила!!!
Это же полный анекдот моя любовь к О.Н.!
Все нормальные бабы провожают своих любовников утром. Мой Ас приезжал ко мне из города Пушкина перед полётом, – именно в пять часов утра. Я его очень любила именно за эту странную, ни на что не похожую любовь, ограниченную временем вылета, – с пяти до семи утра. А потом я его провожала.
По-дурацки провожала, – едем в машине, молчим, потом у аэропорта я выхожу из машины, обнаруживаю, – у меня ни копейки денег, – зато вся в белом платье, красивая и опять счастливая…
И посреди этого, а, может быть, и потому, – не смейтесь, – ваша старуня вдруг влюбилась!
Влюбилась с первого взгляда!
Спросите в кого?
В литовского актёра Масюлиса!
Я видела его в бесконечных фашистах-гестаповцах, эсэсовцах, – и пошла на кинопробу, как настоящий советский человек, жёсткая, собранная. И вдруг навстречу мне идёт милый, улыбчивый человек.
Репетируем.
Перерыв.
Он подходит ко мне и спрашивает:
– Простите, Вы курите?
– Да.
– Большое спасибо.
Мне показалось это странным.
– А почему Вы об этом спросили?
– Да, нет, просто так, ничего.
– Ну, а всё-таки, я хочу понять.
– Я просто хотел выкурить сигарету и подумал, что Вам будет неприятно, если от меня табачный запах!
