Лена Л.
Чтобы получить полное впечатление от этой поездки, надо сложить три дневника – Нюшин, мой и Наташин. А это лишь одна третья часть Целого.
Но хотелось передать настроение Ленинградское, выразить чувства наши, сомнения, надежды. Передать нашу любовь к Театру и Великому городу на Неве. Хотелось увидеть нас втроём перед судьбоносным разъединением – ведь Куба не за горами!
Хотелось ощутить весенний ветер с Невы и таянье льдинок на Фонтанке. И всё это запомнить и сохранить в себе…
«LES AMIS REUNIS»
Трое об одном и том же, и каждый по-своему.
Сначала было СЛОВО.
Аня С. (Аня Слёзова)
Сегодня целый день занималась советской критикой. Вечером пришёл Алик[65]. У него порвались брюки, и он отдал их зашить маме. Сам стоял посреди кухни, обмотанный старым покрывалом, мы философствовали о причинах появления цивилизации на земле и о существовании жизни в других галактиках. Он говорил, что вопрос этот его нисколько не интересует, а мне как-то, наоборот, это кажется интересным.
За ужином рассказывала маме о христианской иерархии восхождения к Богу. Она, кажется, ничего не поняла[66].
Готовлюсь к зачётам. Горький о Гарине-Михайловском – «весёлый праведник», у него был дар бескорыстно любить. Это и о ЗэМэ, о её отношении к людям. От ЗэМэ только и слышишь:
– Это удивительный человек, это замечательный человек.
– Он очень хороший, но очень несчастный.
– Нет, не думайте, что он плохой, ему просто очень тяжело жить.
– Вы (он, она, и т. д.) такие у меня единственные.
Позавчера спектакль ЗэМэ по ТВ «Сколько лет, сколько зим!». Всякий раз, когда слушаешь или смотришь её спектакли, удивляешься, какая она всё-таки хорошая актриса. Играла очень нежно, голос чистый и звонкий, без надрыва и скрипа. Запись 1967 года, семь лет назад. Как сейчас всё изменилось! Семь лет сплошного ада. Как-то мы приедем в Ленинград?
Вчера узнали у инспектора курса новость о распределении: 63 места в Госком по экономическим связям с заграницей – преподавание русского языка за границей, два года, кажется, Куба. Думаем: пошлют – не пошлют, если пошлют, ехать – не ехать.
Москва перед праздником суетливая: все с кулёчками, с сетками, с кастрюльками и тортами, все спешат встретить Новый год. Как бы не опоздать! Вот-вот придёт!
Весь праздник прошёл театрально – сначала 31-го пошли в Сатиру на «Затюканного апостола» Левина-Макаёнка, билеты поймали.
Ночью – карнавал, в три часа пошли на Красную площадь. Как всегда, ночью город кажется ненастоящим. Дома, вывески, улицы – всё не взаправду, а как в театре. Шёл снег, было тихо, как в немом кино. Хотя народу на улице было полно, пели, смеялись, мы даже хором читали стихи. Соборы Кремля выплыли неожиданно и величаво. Огромная, освещённая софитами декорация. Глазели на смену караула. На Лобном месте – англичане с бутылкой шампанского. Всем проходящим желают:
– Happy new year!
На булыжниках площади блестят лужи.
Вернулись на «фатеру»[67], ели утку, торт, пили чай. Полшестого легли спать и сразу вырубились.
Год начинается радостно и пёстро. Мы втроём договорились, что XXI век будем встречать вместе, «куда бы нас ни бросила судьбина!»
Готовилась к экзаменам. После обеда хорошо и много говорили с Леной о наступлении какого-то, для нас не ясного, кризиса в психологии людей и в искусстве, о современных традициях и о развале современных семей, о нас, о распределении, о будущем. О том, что Ленинград нам необходим не только как развлечение, а как этап в жизни, когда происходит переоценка ценностей или закрепление уже достигнутого, как очищение и катарсис. Совсем зафилософствовались – два часа, вкусно обедая, говорили о том, как нехорошо быть сытыми.
<…>
Лена Л.
Последний зачёт по зарубежке. Болеет мама, кашляю я.
Завтра Ленинград! И от этого тревожно. Что там? В голове строчки стиха-предчувствия: «почувствовав себя нечистым на сердце, залгавшимся в бессмысленных баталиях, срываешься, мечтая о катарсисе, в те годы, когда в стоптанных сандалиях.».
Что там?.. На улице снег, морозит. Мы ждём.
