Я понятия не имею, как мне сбежать, когда она смотрит, но у меня нет выбора. Либо я уйду, либо они найдут меня.
К черту незаметность, на кону моя жизнь. Я хватаю свою ручную сумку, встаю и пытаюсь спокойно уйти.
— Эй! — окликает она, но к черту это и к черту ее. Я пробираюсь сквозь толпу, на грани слез. Я так долго откладывала выезд из страны, убежденная, что меня поймают, и это именно то, что может случиться.
Сердце колотится, я направляюсь прямо в сувенирный магазин, покупаю толстовку на молнии, свитшот и бейсболку, затем нахожу туалет, чтобы переодеться, все время оглядываясь через плечо.
Даже в туалете много народу, поэтому я не поднимаю голову и быстро ныряю в кабинку. Дрожащими руками я закручиваю волосы в низкий пучок, нахлобучиваю шапку, затем надеваю куртку, накидывая капюшон на голову, чтобы закрыть остальную часть волос. Наконец, я натягиваю толстовку на шорты, уже вспотевшие от множества слоев одежды и адреналина.
Затем я мою руки и спешу к билетной кассе, запыхавшись и практически задыхаясь перед лицом агента. Она поднимает на меня глаза, пораженная моим внезапным присутствием.
— Могу я...
— Мне нужен билет на ближайший рейс, — перебиваю я, чуть не споткнувшись о свои слова.
Она моргает на меня, затем сосредотачивается на экране своего компьютера, щелкает мышкой и нажимает несколько клавиш.
— Рейс в Индоне...
— Не этот, — снова вклинилась я. —Другой.
Она бросает на меня взгляд. Я вывела ее из себя, но я уверена, что большой бокал красного вина успокоит ее, в то время как я точно встречусь со своим создателем, если меня поймают.
— Рейс в Австралию вылетает через сорок минут.
— Покупаю, — говорю я, кладя на стойку пачку наличных и удостоверение личности. Она смотрит на меня безразличным взглядом, обрабатывает билет и пересчитывает деньги. Хотя и очень, блять, медленно.
— Вам не хватает 8,09 доллара, —говорит она.
Обычно я не люблю огрызаться при общении с клиентами. Им и так приходится иметь дело с дерьмом. Но если меня поймают за 8,09 доллара, я буду смотреть прямо на нее и кричать, что это она сделала, а потом уйду.
Бормоча себе под нос, я достаю из кармана десятидолларовую купюру и шлепаю ее на прилавок.
Одарив меня злобным взглядом, она берет купюру и продолжает.
Я постоянно оглядываюсь через плечо, но, к счастью, аэропорт переполнен, и я пока не вижу никаких злых лиц в униформе и с оружием, направляющихся в мою сторону.
— У вас есть багаж?
— Нет, только ручная кладь, —отвечаю я.
Спустя еще несколько минут она, наконец, протягивает мне билет, вместе с моей мелочью и удостоверением личности.
— Выход 102. Терминал B.
Я беру их с прилавка, быстро благодарю и бегу к шаттлу, моя сумка шлепает по ногам.
Когда я прохожу администрацию транспортной безопасности, выхожу из шаттла, который везет меня к терминалу, и, в конце концов, добираюсь до выхода. Прошла чертова вечность, а они уже назвали мое имя по громкой связи. Я паникую, что не успею, и они уже буквально закрывают дверь, когда я, наконец, подхожу к выходу.
— Подождите! — кричу я.
Работник видит, что я иду, и, клянусь Богом, он заслуживает минета за то, что любезно отошел в сторону и пропустил меня. Даже когда я бегу по коридору, чтобы пройти к самолету, я оглядываюсь через плечо.
Мое сердце отказывается возвращаться в отведенное ему место, пока самолет не взлетит.
И даже тогда я жду, когда авиадиспетчеры остановят самолет и скажут, что на борту находится беглец.
Рак на вкус как дерьмо.
Я глубоко затягиваюсь, ментол скользит мимо моего языка и наполняет мои легкие химическими веществами. Сколько таких сигарет я должна выкурить, прежде чем рак вторгнется в мои клетки и даст метастазы, пока я не буду измучена болезнью?
Мое горло сжимается и восстает против табака, заставляя меня резко закашляться. Я отдергиваю сигарету и смотрю на нее, мое лицо искажается от отвращения, когда дым вытекает из носа и рта. Я покачиваю рукой, рассматривая ее под разными углами.
От кончика исходит ярко-оранжевое свечение, серый пепел разъедает бумагу.
Огонь на кончике вспыхивает, словно заманивая меня снова обхватить его губами.
Все еще не привлекает.
Загорелая рука протягивается, выхватывая сигарету, прежде чем я успеваю бросить ее на песок.
— Отдай мне ее, пока не потратила.
Я хмурюсь. Насколько огнеопасен песок? Готова поспорить, что совсем нет. Он слишком плотный — нечем питать кислород. Если только я не вылью на него бензин. Хотя, наверняка, это сделает пляж красивее.
Огонь на берегу огромного голубого океана? Кто бы не хотел на это посмотреть?
Соленый морской бриз дует мягко, заставляя светлые вьющиеся локоны вокруг моего лица танцевать чувственный танец. Я заправляю локоны за ухо, слишком уставшая, чтобы затянуть их обратно в свободный пучок, завязанный низко на голове.
Я смотрю на парня, сидящего рядом со мной. Его отросшие песочные волосы завиваются на затылке, а татуировка кинжала за ухом манит на фоне его загорелой кожи. Все его татуировки — он весь в них.
