С тех пор прошло несколько недель, и с тех пор я постоянно звоню, чтобы узнать, сколько средств списано с моего счета. Она не просадила деньги, как я ожидал, но время еще есть. До сих пор я не могу понять, в чем ее суть.
Не могу понять и свою собственную, учитывая, что я не заставил себя заморозить счет и позвонить властям.
И все же.
Злость, проходящая через мою систему, чертовски поразительна. Если бы я не контролировал свои эмоции, мне было бы опасно заходить в воду сегодня.
Акулы чувствуют, когда мы не расслаблены. Повышенное сердцебиение было бы равносильно тому, чтобы прикрепить к моему телу кишки тюленя и отправиться в плавание.
Я достаточно зол, чтобы сразиться с двухтонным животным, и хотя я не могу пообещать себе, что выиграю, я бы устроил действительно хороший бой. Проблема в том, что я не хочу драться с акулой.
Что я хочу сделать, так это прикончить маленькую сирену, которая меня обманула.
Господи, и подумать только, что на одну гребаную секунду я вообразил, что, возможно, захочу увидеть ее снова.
Я выкидываю ее из головы, пока что сосредоточившись на красоте передо мной. Она бросается влево, слегка взмахивая хвостом и выбивая меня из равновесия.
Именно здесь, внизу, я чувствую себя наиболее спокойно — плавая рядом с самым свирепым творением матери–природы.
Я провожу рукой по ее плавнику, уговаривая ее вернуться в расслабленное состояние.
Медленно я скольжу вверх по бокам ее тела и к ее рту, продолжая поглаживать ее. Она четырнадцатифутовая и громоздкая. Покрыта шрамами от спаривания, что дает мне надежду на исследования. Не так уж часто нам попадаются самки, достаточно зрелые, чтобы родить.
Внимательно следя за языком ее тела, я зацепил пластик и медленно снял его с ее зуба. Затем я отпускаю ее плавник, позволяя ей выплыть из моей руки, а сам нацеливаюсь на лестницу, ведущую в вольер в десяти футах от меня. Как только моя голова выныривает из воды, я вижу, что мой партнер по исследованиям, Трой, присел у лестницы и ждет меня.
— Ты в порядке, Цо?
Я ненавижу, когда он меня так называет.
Его рыжие вьющиеся волосы сегодня собраны в пучок, а веснушки, разбросанные по каждому дюйму его лица, выделяются под голубым светом.
— Перестань меня так называть, придурок, — отвечаю я.
— Ну, ты весь день топчешься на месте. Удивительно, что она тебя не укусила. Я ожидал, что сегодня придется доставать сачок и вылавливать твои конечности.
— Смотри, как я брошу тебя в воду, чтобы вместо этого выловить твои, — отвечаю я, выходя из воды, стараясь при этом обрызгать Троя. Он только хихикает, уже привык к моему отношению.
— Она уже готова? — спрашивает Трой, обращаясь к акуле, кружащей в массивном вольере.
Несколько лет назад я построил этот исследовательский центр с нуля — Vitale Oceanic Research for Selachians. Это дело всей моей жизни, и мне выпала честь заниматься им с тех пор, как я получил финансирование от правительства.
Это огромная лаборатория, построенная в нескольких сотнях миль от береговой линии. Сюда можно добраться только на лодке или вертолете — это одна из моих любимых вещей, когда я нахожусь здесь. Это оазис.
Поверхность состоит в основном из дощатых настилов, окружающих четыре вольера, в которые мы привозим акул. Здесь есть площадка для посадки вертолетов — иногда сюда прилетают другие ученые, чтобы изучить то, что мы собрали — и причал для лодок. Под поверхностью проводятся исследования.
О брачных ритуалах больших белых акул известно не так много, и я потратил всю свою карьеру на то, чтобы узнать об этом как можно больше. Мы привозим их сюда время от времени для проведения исследований, а затем сразу же отпускаем их с метками, прикрепленными к плавникам, чтобы мы могли получить представление о том, о чем люди знают очень мало.
— Ага, — говорю я.
— Ты сегодня какой-то угрюмый — больше, чем обычно. Какая колючка ската застряла у тебя в заднице?
Мой глаз дергается от раздражения из-за его дерьмовой шутки. Но, опять же, его шутки всегда дерьмовые.
Трой был со мной с самого начала. Мы вместе учились в колледже, и, несмотря на то, какой он заноза в заднице, он чертовски хороший морской биолог и так же увлечен тем, что мы делаем, как и я.
— У меня украли документы, — коротко отвечаю я, не желая вдаваться в подробности, но слишком взбешен, чтобы сдержаться.
Глаза Троя расширяются, делая его похожим на героя мультфильма. Он следует за мной, пока я спускаюсь по металлической дорожке. Солнце палит по моей коже, и больше всего на свете я хочу вернуться в воду. Где прохладно и чертовски тихо.
— Ни хрена себе? Ты попался на одно из этих фишинговых писем, старый пердун? — я вздыхаю.. Я старше его всего на год, но он любит обращаться со мной, как с древним.
— Нет, — рявкаю я, оставляя все как есть. Мне трудно заставить себя признать вслух, что девушка меня обманула. Трой никогда не даст мне это пережить, и тогда мне придется прикрепить к его лодыжкам шлакоблоки и бросить его в океан, чтобы он снова обрел покой.
