— Это точно Леший, — настаивала Ева, когда все вернулись в дом, и она зашла в свою комнату вместе с Дёмой. — И мы виноваты, что он стал сексуальным маньяком.
— Не такой уж он и сексуальный, — пожал плечами Студент.
— Как ты еще можешь шутить в такой ситуации?!
— А что мне остается делать? — развел руками тот. — Я могу сесть на пол и умыться горючими слезами, хочешь? Юмор — лучшее средство от стресса. Думаешь, я не понимаю, что происходит? Я так же, как и ты, видел эти трупы, и, поверь, подобное зрелище повергло меня в ужас… но что с того? В смысле, чем я сделаю кому-то лучше, если буду паниковать и грустить?
— Мог бы хоть сделать вид, что скорбишь по бабе Клаве… она была хорошим человеком, как-никак…
— Сделать вид? — Демьян уставился на нее. — Сделать вид, что скорблю? От тебя я не ожидал такого услышать, — он явно был разочарован. — Человек либо скорбит, либо нет. А если он делает вид, что скорбит, то пусть лучше он сам и сдохнет.
— Ну… я не так выразилась… я… я… в смысле… мог бы так тщательно не скрывать, что скорбишь…
— Зачем?
— Ну… чтобы я понимала, что нахожусь рядом не с бессердечным чудовищем… — губы Евы задрожали, а из глаз покатились слезы, огромные, как горошины. — Я не имела в виду, что ты должен притворяться, — она уронила лицо в ладони.
— Тише… тише, — Дёма обнял ее. — Я знаю… прости… я знаю… тише, милая… я рядом…
До вечера не происходило ничего особенного помимо споров местных о судьбе трупов бабы Клавы и второй старушки. Одни твердили, что это не по-христиански так вот их оставлять, что надо похоронить на третий день. Другие же считали, что необходимо дождаться следователей и судмедэкспертов, чтобы те увидели тела в их исходном состоянии.
Некоторые думали, что нужно учинить расправу с насильником. Кое-кто был уверен, что это дело рук, точнее не совсем рук, Лешего. Парочка местных сочла, что это кто-то из новеньких ребят, потому что до их приезда ничего подобного и в помине не случалось. И те и другие в итоге были правы. Если бы не то шоу Евы и Демьяна, в Лешем не проснулось бы либидо, и он бы не встал на тропу насилия со своим огромным членом наперевес.
Он и впрямь, как предполагала Ева, отродясь не знал, что подобное можно сотворить с женщинами. Он думал, у всех между ног одно и то же, и втихаря занимался самоудовлетворением в своем доме на отшибе. Но узнав о тайнах мироздания, пошел по селу, разбрызгивая семенную жидкость направо и налево.
Так никто и не собрался идти линчевать извращенца, потому что в деревне остались одни старухи и дети, а трудоспособное население уехало на заработки в соседний колхоз и нескоро должно было вернуться.
— Что это? — Маша подскочила от неожиданности, услышав грохот.
Все сидели внизу возле печки, играли в Монополию и попивали чай с вареньем и печенками.
Виталик выглянул в окно и увидел Лешего, стучащего в их дверь.
— Чего надо?! — крикнул он, стараясь, чтобы голос звучал как можно более мужественно.
Леший продолжал ломиться.
— Пошел на хрен! — Студент подбежал к окну. За ним подскочили и Петя с Арой.
— Я из тебя шашлык сделаю, если не прекратишь стучать! — пригрозил Ара.
Леший посмотрел на ребят исподлобья и понуро пошел прочь.
— Мне страшно, — запищала Света.
— Нечего было на руль бросаться, — вновь припомнил ее оплошность Ара.
— Вдруг он и на нас нападет, что тогда? — она проигнорировала замечание.
— Тогда ты наконец лишишься девственности, — не унимался тот, злясь и за машину, и за то, что эта девчонка так ему и не дала того, что он упорно и долго просил.
— Чего бояться? — вмешался Виталик, опускаясь обратно на пол, чтобы продолжить монополизацию картонки. — Нас семь человек, из которых четыре крепких мужика. Он больше сюда не сунется. А если и сунется, то мы сами его отымем.
Наутро было подозрительно тихо, даже петухи не драли, как обычно, горло.
— Что-то мне все это не нравится, — сказала Маша, выходя во двор.
— А где Ара? — Петя оглядел присутствующих.
— Спит еще, наверно, — Света махнула рукой. — Я ему стучала, он не открыл.
Ребята решили пройтись по соседям, узнать, не случилось ли еще чего за ночь. Кругом не было ни звука помимо стрекота кузнечиков и мычания коров.
— Ох-ты ё-моё! — Виталик закрыл глаза, увидев раскуроченную тушку очередной соседской старушки на дороге в пыли.
Вскоре ребята с ужасом обнаружили еще кучу трупов: в каждом дворе валялись изнасилованные и убитые или умершие от разрыва сердца или других органов местные. Даже гуси не спаслись от озверевшего Лешего, разошедшегося по полной и на полную силу и глубину проникновения. Никто не спасся, окромя коров, чье «дуло» оказалось не по калибру даже для такого богатыря…
— Что же теперь делать?! — заверещала Света, пребывая на грани истерики. — Что делать?!
— Надо разбудить Ару и делать ноги, — отчеканил Студент.
— Как?! Куда?! — Маша заплакала.
— Пешком и куда угодно, только подальше отсюда, — Виталик запаниковал.
Петя старался крепиться и не показывать свой страх, но, не выдержав, вскинул свои мощные руки кверху и завизжал, как девчонка. Он упал на землю и принялся хныкать.
— Эй, братан, — Студент в ужасе тронул его за плечо.
