Екатерина МЕДВЕДЕВА
ТЕБЕ Я МЕСТО УСТУПАЮ
Рассказ
ВС брал билеты на вокзале, когда внезапно поймал из толпы чей-то пристальный взгляд. Человек в элегантной серой шляпе, с плащом, перекинутым через руку, смешался, но глаз не отвел и стал пробираться к нему. «Откуда я его знаю?» — подумал ВС. И вспомнил, как только услышал первые слова:
— Как вы постарели, Володя. Только по глазам и узнал. Я вижу, вы так и не воспользовались моим подарком, — сказал он мягко.
— Нет, — покачал головой ВС.
— Он все еще у вас?
ВС кивнул.
— Но почему же вы не...
— Не знаю, — сказал он. — Не смог выбрать момент. Не смог решить за остальных. Отобрать у них.
— Отобрать у них? Или подарить им? Вы странно смотрите на вещи, — сказал человек. Поглядел на часы. — Что ж, приятно было видеть вас, простите, спешу, — он коснулся шляпы тем изысканным движением, что уже не в ходу сейчас, и быстрым шагом исчез в толпе.
Дома ВС долго ходил из комнаты в комнату, пока дочка не затревожилась.
— Папа, что? Сердце?
— Нет, нет, милая, это я так.
— Покоя думы не дают? — улыбнулась она.
«Покоя дайте мне, вы, думы злые». Эта цитата из Петрарки была у них дома в ходу. Семья филологов, что с них взять. Он заставил себя сесть в кресло и скрыться за газетой. Вот, еще один предмет, принадлежащий прошлому. В их девятиэтажном подъезде газеты выписывал он один. Другим старикам было не по средствам или не до новостей, а молодежь черпает информацию из новых источников. А ему была нужна эта газета, не ради чтения, а как своеобразный ритуал, маленький якорь, держащий его в гавани.
Он вспомнил Щёлоково, пыльное, полупустое, тогда почти заброшенное, с заколоченными окнами и разбитыми дорогами. Колодец, курятник, бабка заставляла полоть огород, а он хватал велосипед и исчезал до вечера. Шестьдесят с лишним лет прошло, а ВС помнит запах солидола и звяканье цепи того велосипеда. И яркий букет васильков на веранде дома, куда он заехал напиться воды. Дом на отшибе, у озера, где комарье и сырость. ВС только потом понял, почему при всем своем достатке они сняли именно этот дом.
Идеальная семья, так он мысленно называл их. Дочка рисовала, сынишка играл с бильбоке и с солдатиками, родители были молоды и невероятно элегантны. ВС — тогда он был просто Вовочка, а не Владимир Сергеевич, конечно, — зачастил к ним, приносил орехи и землянику, играл с мальчиком. А мальчик показывал ему тайком сундучок, закрытый на ключ, говорил, что там «их счастье». И трогать нельзя. «Деньги, наверно», — умудренно, по-взрослому думал семилетний Вовочка.
О, как они напряглись, увидев его в первый раз. И как испугались, когда он вернулся через двенадцать лет.
Он приехал в заброшенную деревню в ноябре, вместе с родителями, навестить пустующую избу и бабкину могилу. Вечером увидел свет в окнах приозерного дома. Удивился: дачники, сейчас? А жильцы оказались те же — во всех смыслах слова. Красавица-жена без единой морщинки, мальчик с бильбоке, и девочка с косами, и отец семейства нервно курит, сбивая пепел мимо пепельницы. Как будто не двенадцать лет прошло, а двенадцать минут. Они были не рады его визиту. Предложили чаю, достали из буфета варенье и изюм, а могли бы и пришибить, никто б не узнал, часто думал он впоследствии, бултыхнули б в озеро и привет.
Но они решили откупиться. Мужчина отвел ВС в комнату и достал из сундучка — не деньги, не бриллианты, не кощееву смерть, а какую-то невзрачную безделушку, вроде закаточной машинки: видавшая виды, щербатая, с деревянной ручкой. ВС был как во сне, не понимал, что ему говорит хозяин дома. Остановись, мгновенье, ты прекрасно. Надо просто закрутить, законсервировать, что угодно — банку варенья, флакон духов, бутылку с воздухом, — и время для тебя остановится, и для всех, кто с тобой семейно связан. Штучка одноразовая, так что выбери верный момент... Тот, кто мне отдал это, жил уже триста лет. Я его вычислил, и он отдал мне это в обмен на сохранение тайны. Теперь я прошу о том же тебя. Возьми — и уходи, и забудь про нас.
И он взял, и ушел, а они смотрели с веранды ему вслед.
Наутро ВС считал все дурным сном (видно, перебрал на погосте, бабку поминая), пока не наткнулся на эту закаточную машинку. Машинка была настоящая. Он бросился к озеру, потребовать объяснений, расспросить, понять. Но дом пустовал. Забытые связки книг, обрывки бечевы, газеты, разбитая тарелка, тюбик с краской — следы поспешного бегства были повсюду. Ему было неловко и чудно оттого, что своим визитом он спугнул с обжитого убежища это странное семейство.
