— Дубликат? Зачем тебе дубликат? А может ты, все-таки, оставишь меня в покое? — обернувшись, с вызовом спросила девушка.
— Юль, это лишь для того, чтоб тебе не пришлось каждый раз открывать мне дверь, — спокойно объяснил он, глядя ей в глаза. — Я могу задержаться на работе или уехать по срочному вызову…
— А ты можешь вообще уехать и никогда больше не возвращаться? — сквозь зубы спросила она, тоже отвечая ему прямым взглядом.
— Юль, это не обсуждается, — вздохнул Степнов.
— Ну, что тебе надо от меня?! Что?! Скажи! Что мне нужно сделать, чтобы ты ушел из моей жизни?! — уже с нескрываемой злостью проговорила Юля. — Что?! Переспать с тобой?! Ты этого хочешь?! — и усмехнулась, хотя в глазах блестели слезы. — Давай! Прямо сейчас! Я согласна! Я сама согласна! Я лягу с тобой! Сама! Только потом уйди! Навсегда! Только исчезни! — резкими движениями скинув жакет, Юля начала расстегивать пуговицы на кофточке одну за другой, не сводя с парня глаз.
Саша смотрел на нее с недоумением, до конца не осознавая происходящего. Он не мог отвести взгляда от ее дрожащих пальцев, пытающихся справиться с пуговицами, а перед глазами снова пронеслись мгновения того вечера, когда он расстегивал на ней рубашку, сбрасывая ее руки.
— Ты что? — наконец с трудом выговорил Степнов, словно вынырнув из сна, и, оторвав взгляд от часто вздымающейся груди в открывшемся вырезе одежды, опустил глаза чуть ниже и только сейчас заметил, как округлился ее живот под обтягивающей тканью трикотажной кофточки.
— Да я уже на все согласна, лишь бы ты оставил меня в покое! — прокричала Юля ему в лицо, продолжая со злостью бороться с пуговицами. А в голосе уже отчетливо слышались слезы.
— Перестань! — громко сказал Саша, схватив ее за запястья, чтобы она не расстегивала одежду. И это прикосновение вызвало новую волну воспоминаний.
Как он держал ее руки, чтобы она его не отталкивала и не мешала. — Юля! Ну, что ты делаешь?! Я говорил с врачом, он запретил тебе… нервничать, напрягаться…
Вздрогнув от его прикосновения, словно от раскаленного огня, Юля взглянула на его руки на своих запястьях, и парень тут же разжал пальцы.
— Господи, и это говоришь мне ты! Ты! Да меня от одного взгляда на тебя в дрожь бросает! — она была близка к самой настоящей истерике. — Ты не понимаешь?! Меня тошнит от тебя! Тошнит! Уйди, я прошу тебя! — отвернувшись от него, она закрыла лицо руками и расплакалась, громко всхлипывая.
Немного постояв на месте, Саша развернулся и направился к двери, щелкнул замками, и наконец, стало тихо.
Вытирая слезы тыльной стороной ладони, Юля подошла к окну, осторожно отодвинула занавеску — Степнов как раз подходил к машине. На ходу прикурил и сел в салон, после чего автомобиль резко сорвался с места и выехал со двора.
Может, все же дошло до него, что она не намерена терпеть его присутствие в своей жизни и своей квартире? Хотя судя по тому, что ключей нигде не наблюдалось, вряд ли. Он вернется…
Его машина уже давно скрылась за поворотом, а она так и стояла возле окна, бессмысленно уставившись куда-то в одну точку, пытаясь представить себе, что этот человек теперь будет жить в ее квартире, что ей все время придется видеть его перед глазами. Нет, это невозможно…
Теперь все здесь казалось не так. И белье, развешенное в ванной, которое попадется ему на глаза, и ее домашняя одежда — платьица, маечки, шортики — казались ей слишком короткими и открытыми. А, главное, где он вообще собирается спать? С ней в одной комнате?! Уеду, пронеслось у нее в голове. Как только выйду в декрет, сразу же уеду домой! Ни дня не останусь! От всех этих переживаний снова начал поднывать низ живота. Юля вспомнила, что нужно принять таблетку, и направилась в кухню, чтобы налить воды.
Проходя мимо зеркала, мельком взглянув на свое отражение, остановилась. Она только сейчас увидела, как стал заметен живот. Кажется, еще неделю назад ничто внешне не выдавало ее положения, и в больнице под свободной ночнушкой живота не было видно. Она осторожно приложила ладонь к уже заметной выпуклости, и в этот же момент ее словно окатило ледяной водой.
Господи, ну зачем она устроила ему эту провокацию с раздеванием? Это было опрометчиво и очень опасно. А если бы он решил воспользоваться ситуацией? Если бы не остановил ее, когда она начала раздеваться? Она давно уже поняла — если он чего-то захотел, то не остановится, пока не добьется своего. Если бы «в процессе» она решила отказаться, то все могло закончиться плачевно. У нее на лице, все равно, было бы написано то отвращение, которое она к нему испытывает. Вряд ли бы это привело его в восторг. Лишь еще больше бы разозлило, что, в конечном итоге, могло спровоцировать его на грубость. И чем все это могло закончиться? Ну, ясно чем — снова больницей и на этот раз уже чисткой! Она невольно добилась бы этого собственной глупостью.
Переодевшись в домашнее платье и приняв лекарство, Юля вернулась в комнату и легла на кровать. Тишина квартиры давила, каждый звук казался оглушающим — гул холодильника на кухне, хлопок соседской двери, визг тормозов за окном.
