Пока я наворачивала круги в зале ожидания пассажиров, мне на телефон снова стали поступать звонки от Тардашевски. Его звонки не просто вызывали дискомфорт, они уже откровенно злили. Я не стала ждать, пока он оставит меня в покое и просто добавила его номер в черный список. Надоело, что он срывает мне телефон. У меня ведь были и другие дела, например, нужно было позвонить на работу, но я даже это не могла сделать ведь телефон бесконечно разрывался.
Поэтому, когда наконец-то наступила долгожданная тишина, я была вся на нервах и готова была сорваться на любом человеке, который просто мог попасться мне под руку. К счастью, это состояние быстро сошло на нет. Этому поспособствовало сочное пирожное, которое я купила на вокзале, в кафешке, ведь времени до автобуса было вагон, и я заняла его с пользой.
Из-за того, что я сильно перенервничала, пока добиралась домой, к тому моменту когда я уже в итоге приехала туда, мое состояние можно было смело назвать пофигистичным. Даже когда увидела посеревшие от горя лица матери и отца, все равно отреагировала нормально и не впала в панику. Думаю им было нужно что-то такое. Был необходим кто-то кто способен мыслить здраво, и не думать о самых плохих исходах. Не накручивать и не нагнетать. Вот я как раз и была таким человеком сейчас.
— Как она? — первое, что сделала когда переоделась в своей любимой комнате, и спустилась вниз, где мама приготовила для меня чай с пирогом, это естественно поинтересовалась здоровьем бабушки.
Я видела, что мама на грани, и подобные вопросы сейчас не уместны, однако я не могла просто сидеть и ждать непонятно чего. Мне нужно было получить ответы на вопросы. Может хоть это бы успокоило меня. Какая-то надежда. Маленький, пусть и невесомый лучик света в маминых глазах, ведь не смотря на все плохое, моя мама была жизнерадостным человеком. Она могла бы настроить меня и папу на хороший лад. Однако, почему-то сейчас даже она не делала этого….
Это угнетало.
— Плохо, Лизонька….- мама была гораздо спокойнее чем тогда, когда мы с ней разговаривали по телефону в тот раз. — Папа вчера к ней ездил, в больницу. Говорит, она совсем не поднимается.
— Ясно….- опустила голову, погрузившись в собственные мысли. Что уж говорить, бабушку я очень любила. Она из тех людей, которые очень сильно дорожат своей семьей. По возможности балуют внуков. Любят их до безумия, и это ощущается в каждом их поступке и даже взгляде.
— А где Аленка?
Аленка это моя сестра. Думаю, в восемь часов вечера, она уже должна по-хорошему быть дома, но её почему-то нет. Неужели загуляла?
— Она у Даши ночует сегодня. Девочки как раз перед твоим уходом ушли.
— Всё понятно.
Мы с мамой еще поговорили по поводу здоровья бабушки, договорились, что завтра когда папа придет домой с подработки, мы с мамой вместе поедем к бабушке в больницу. Я очень сильно хотела её увидеть. Боялась, что что-то произойдет пока меня не будет, и мы не успеем с ней встретиться. Всякое ведь в жизни бывает. Никто ни от чего не застрахован.
Хотя думать об этом не хотелось.
Я не могла видеть маму в таком расстроенном состоянии, в котором она встретила меня, когда я приехала домой. Это было физически тяжело. Понимаю, что ситуация очень сложная, но когда еще и мама нагнетает, тут уж совсем руки опускаются от безысходности. И поэтому, чтобы не мелькать на кухне лишний раз, и самой как-то отвлечься, занять свой мозг что ли, чем-то отвлекающим, я решила пойти в свою комнату. Мне хотелось отдохнуть с дороги. Да и вообще…Надоело все как-то. Нужен был реальный отдых….
— Девочки, ау! Есть тут кто-нибудь?! Мне же холодно! Ну пожалуйста, Казанцева!
В душевой было холодно и страшно. Видимо, чтобы накалить обстановку в ней еще сильнее, дабы добить окончательно, одноклассницы вырубили свет. Теперь, стоять босой и голой, на кафельной плитке, было не просто прохладно и неприятно, но еще и страшновато и как-то неожиданно. Такой подвох был не в духе моих одноклассниц, но оказалось они могут быть очень жестокими.
И что же было тому виной? Я не знала. Возможно, внезапный порыв Тардашевски подтянуть меня по математике….
— Каать! Ну Кааатя, ну выпусти меня! Ну мне же страшно, Казанцева!
То что не обошлось без неё, мне было ясно как день. Этому поспособствовал тот факт, что она как-то загадочно переглядывалась с Ярыгиной, когда я входила в душевую кабинку, а еще тот факт, что она была последней, кто собственно говоря, отсюда выходил. Наверное поэтому, я заподозрила её в коварстве еще до того, как они с подружкой вышли с полотенцами в руках, из душа.
Знала же, что они такие вредные. Но раньше как-то ко мне не цеплялись.
Так с чего начали это делать сейчас? Вообще, непонятно получилось….
— Таня! Ярыгина, блин!
Я слышала, что кто-то смеется, там за дверью. Шепчется, как мне показалось обо мне.
Ну зачем они так со мной? Я ведь ничего им не сделала.
— Кааатя!