— Ты что, обалдела? Какой Космопорт? Это же на другом краю мира.
— Ну и что? Вот увидишь, Космопорт. Помнишь, Йон рассказывал про Ужас Космоса?
— Ну?
— Они появлялись и исчезали, помнишь? А вдруг они появились на Акаи, схватили нас и вместе с нами перенеслись в Космопорт?
— Да ну. Что ты выдумываешь. Это же сказка! И зачем им нас хватать, стричь и раздевать? И почему Космопорт?
— Ты не спорь. Вот увидишь! — Клю толкнула брата локтем. — Ползи давай. Куда теперь?
— Сейчас, я вперед сползаю. Вдруг там еще комнаты, а в них Йон, Легин, Ёсио…
— Давай вместе сползаем.
Впереди не было больше комнат. Точнее, комнаты были темные и пустые. Через три темных решетки лаз уперся в стальную сетку, перегораживающую более широкий горизонтальный ход, куда в призрачной полутьме ощутимо утекал воздух без запаха. Чувствовался не просто ток воздуха, а ветерок; Реми сразу стало холодно, и он почувствовал, что сестра тоже зябнет. Стальную сетку подергали, но она была вделана надежно. Повернули обратно и, проползя мимо опустевшей комнатки Клю, оказались над решеткой в коридоре.
— Может, я еще в ту сторону сползаю? — предложил Реми.
— Зачем? Там наверняка такая же сетка. Давай спустимся.
Повозившись, они выломали решетку и осторожно спрыгнули вниз.
Узкий и низкий, всего чуть больше двух метров в высоту, желто-зеленый коридор заканчивался тупиком метрах в двадцати в той стороне, откуда шел воздух. А в той стороне, где Реми и Клю уперлись в сетку, коридор упирался в дверь. Причем все выходящие в коридор запертые двери комнат были непрозрачные, а в этой на уровне груди было застекленное окно.
— Подойдем? — Реми колебался. Все это было слишком непохоже на его родную станцию или киберферму, а других помещений он не знал. Лесной человек, он чувствовал себя дезориентированным в отсутствие горизонта, неба и ветра.
— А что? Подойдем. Да перестань ты на меня таращиться! — возмутилась Клю, шлепнув брата по груди ладонью. — Думаешь, я испытываю массу удовольствия ходить голой? А ты представляешь, если это Космопорт, тут ведь должна быть тьма народу. Как же мы будем голые?
И, не дожидаясь ответа, она пошла к двери. Реми ничего не оставалось, кроме как идти за ней. Слова Клю его взволновали: из книг и фильмов он знал, что в Космопорте трудно кого-нибудь удивить экстравагантностью одежды, там много странных приезжих из разных странных уголков Мира, да и сами портмены любят поэкспериментировать с одеждой, но голыми в Космопорте не ходят.
Они подошли к двери в конце коридора, и тут Клю показала брату на единственную во всем коридоре дверцу в левой стене, которой сверху видно не было.
На дверце было написано:
АКТИВАТОРНЫЙ ПУНКТ.
БЛОК ЭМБРИОНА Љ А 701.
Реми несколько раз перечитал табличку. Она явно была написана на линке. Реми знал, что такое эмбрион, что означают слова «блок» и «пункт», и даже значение прилагательного «активаторный» он мог себе представить. Только вот смысл всей надписи от него ускользал. Он переглянулся с Клю, и они одновременно пожали плечами. Тогда Клю осторожно толкнула дверь с окошком, ту, что закрывала вход в коридор.
Дверь открылась.
С величайшими предосторожностями и массой лесных хитростей они сначала выглянули, а потом и вышли в поперечный коридор.
Коридор был пуст. Справа, метрах в трех, был тупик, украшенный огромным квадратным щитом с надписями «ПОЖАРНАЯ ТРЕВОГА — ЗДЕСЬ» и «АВАРИЙНЫЙ ТЕРМИНАЛ». Слева коридор уходил далеко — метров на сто. Правая стена была глухая, в левой через каждые пять-шесть метров были такие же двери, как та, через которую они только что прошли. У каждой двери перпендикулярно стене торчала табличка. У «их» двери было написано:
БЛОК ЭМБРИОНА Љ А 701.
У следующей:
БЛОК ЭМБРИОНА Љ А 702.
И так далее. Реми быстро сосчитал: дверей было восемнадцать. Легко вернуться назад. Они быстро, на цыпочках, добежали до дальнего конца коридора, вдоль «блоков эмбриона», последний из которых, естественно, был «А 718», быстро и легко, почти без предосторожностей, открыли дверь с окошком в конце коридора — и замерли в ужасе.
Угол желто-зеленой стены, которую они видели сквозь окошко, оказался своего рода карманом, выходившим на узкий балкон над гигантским залом. Зал был не слишком ярко освещен, а глаза Реми и Клю не привыкли определять расстояние без горизонта и неба, но казалось, что в обе стороны зал уходит на километры, вниз было метров сорок-пятьдесят, вверх — не меньше двухсот. Зал был, сравнительно со своей длиной, узким — до противоположной стены, казалось, было не более ста метров. Вся эта противоположная стена состояла из титанических, во всю высоту помещения и метров по пятьдесят в поперечнике, полупрозрачных цилиндров.
Присмотревшись, Мартены поняли, что цилиндры — прозрачные, просто внутри них — вода. Снизу доверху. Только у самого решетчатого свода зала, у верхнего края цилиндров, можно было заметить границу воды, налитой в эти неимоверные стаканы.
