Закрыла дверь, запирая её изнутри, и сразу же ринулась в душ, чтобы смыть с себя следы. На душе кошки скребли. Просто не представляла как можно терпеть такое день за днём. По сути, чужой, незнакомый мужчина пользуется моим телом, а я даже протестовать не имею права! Яростно оттирала себя мочалкой, смывая с себя его прикосновения.
Звук хлопнувшей об стену распахнутой двери заставил меня сжаться и напряжённо замереть в душевой кабине. Я словно преступница, пойманная на месте преступления.
Сил обернуться и посмотреть назад не осталось. Лишь звук отодвигаемой стенки душевой уведомил, что я уже не одна.
- Я же просил меня дождаться.
В голосе раздражение и недовольство.
- Я хотела помыться.
- Спешила смыть мои следы? - всё понял он. - Напрасно! Отсутствие их лишь провоцирует оставить их вновь.
Что ж, если так, мне не привыкать ходить в испачканном следами близости белье. Правда предварительно, я надену шорты и максимально себя изолирую от него. Озвучить ему выход из положение не успела. Я едва не вскрикнула, когда его руки легли мне на бёдра, притискивая к нему, и сам он ко мне приник, толкая нас под тёплые струи воды. Несмотря на это, по телу прошёл озноб. Я была не готова так быстро к повторению первого акта.
- Совсем не понравилось?
Надо же, какая проницательность! Игнорировать его дальше не получилось, он насильно развернул меня к себе лицом.
- Катя, почему молчишь?
- Боюсь, что если отвечу правду, вы опять попытаетесь сделать мне «хорошо», - отводя глаза, ответила ему, раз отмолчаться не получилось.
Модифицированный поднял голову вверх, подставляя лицо под струи воды, и лишь после этого опять посмотрел на меня.
- Тебе было больно?
И я взорвалась.
- Это что, единственный критерий? Да я вас вчера увидела впервые в жизни! Вы меня насилуете, трогаете везде, и ждёте восторгов? Это я для вас пара, а вы для меня никто!
Выкрикнув это, тут же осеклась, почувствовав опасность, настолько нехорошим стало выражение его лица, взгляд хищным.
- Я же не сопротивляюсь... Что вам ещё надо? - прошептала я, почувствовав всю безнадёжность до него достучаться. Да и чего я жду? Он же сказал, что ему необходимо моё тело. Прямо предупредил, чтобы готовилась, будет много секса. Моё мнение его не интересовало и не интересует. Просто самолюбие его задела, что не пищу от восторга, да и всё.
- Как же с тобой тяжело, - вздохнул он.
Серьёзно?! Можно подумать, мне с ним пипец как легко! Откуда только свалился на мою голову.
Не выдержав последующего молчания, подняла взгляд и окаменела. Модифицированный зачаровано смотрел на мою грудь, словно в жизни ничего прекраснее не видел. Даже руки потянул, но я отшатнулась, в защитном жесте скрещивая свои на груди, прикрываясь. Отступать было некуда, я упёрлась в стенку кабинки, напряжённо смотря на него, особо остро осознавая, что мы оба обнажены.
Не смотреть вниз, не смотреть вниз, не смотреть.
Вздрагиваю, когда он опирается руками о стекло возле моей головы и тут же втягиваю живот, ощутив прикосновение его члена.
- Не сопротивляешься? - переспрашивает он и с намёком смотрит на мои скрещенные руки: - А это что?
На его плечи стекает вода и мелкие брызги долетают до меня, попадая на лицо и губы. Во рту пересохло, и я слизываю капли влаги. С тоской смотрю ему за спину, мечтая оказаться ближе к выходу. Как глупо, в своём желании помыться сама загнала себя в клетку.
- Я не дерусь, не истерю, но и подставляться не буду, - ответила ему, избегая смотреть в глаза.
- Что так? Обижена на меня? Или я уродлив?
- Ответь, Катя! - требует он, заставляя взглянуть на него.
Его лицо так близко. Голубые глаза в кружеве длинных ресниц раздражённо сверкают. Невольно оцениваю его: мужественные, скульптурные черты лица, будто вылепленные скулы, прямой нос, разлёт густых бровей, высокий лоб... При всём моём отторжении язык не повернётся назвать его уродливым, но ничего общего с запавшим мне в сердце Максимом.
Именно воспоминание о нём и нашем сорвавшемся свидании, заставляет ответить предельно откровенно:
- Нет, вы красивы. Но меня от вас воротит.
Видимо, жизнь с мачехой ничему меня не научила. Ведь знала, что никому не нужна эта правда, лучше и безопаснее промолчать, держа всё в себе.
- Воротит... - повторил он за мной, катая это слово на языке, а потом стиснул зубы, словно желая раскрошить его в пыль. - Я старался быть мягким с тобой, насколько это вообще возможно в данных обстоятельствах, но если я тебе настолько неприятен.
Он приподнял меня до уровня своего лица, и спросил:
- Тогда ради чего мне сдерживаться, Катя?
У меня не было ответа. Он тоже, похоже, его не нашёл. Потому что поднял меня ещё выше, вынудив схватиться за его плечи для равновесия, и когда я открылась, медленно лизнул мою грудь, а потом обхватил губами сосок, вбирая его в рот.
Дальше он действительно перестал сдерживаться, ориентируясь лишь на свои желания, по-хозяйски трогая и целуя так, как хочется ему. Я его не останавливала, безучастно отдав своё тело. По крайней мере старалась такой казаться. Не дёрнулась даже когда его ладонь втиснулась между моих ног.
