Вчера вечером из-под стражи был освобожден экс-Пожиратель смерти Люциус Малфой за тесное сотрудничество с Министерством магии. Он дал правдивые показания под действием Веритасерума, сыворотки правды. Также указал точное местонахождение нескольких магов и ведьм, которые были объявлены в розыск.
Также Малфой признал свою вину и искренне раскаялся в преступлениях, которые он совершал. Сейчас он находится рядом со своей семьей, ему не разрешается покидать поместье. По словам его жены, Нарциссы Малфой, в ближайшее время их сын, Драко, оформит опеку над родителем и займется делами древнейшего дома.
Так звучал анонс статьи. В самой же статье было интервью, взятое у миссис Малфой. Драко и Люциус отказались давать какие-либо комментарии на этот счет.
- Ну и дела, – протянула Джинни. – Министерство опять идет на поводу у этой семейки. Куда смотрит Кингсли?
- Не знаю, – ответила Гермиона, ей тоже показалось странным такого рода решение.
Спустя несколько минут к ним подошел Невилл.
- Привет, – поздоровался он, – Гермиона, как твое самочувствие?
- Жива, – ответила девушка, посмотрев на него через плечо.
- Это хорошо. Ну что, пойдемте в теплицы, – сказал он, засовывая руки в карманы.
- Невилл, ты уже видел это? – обратилась к нему младшая из семейства Уизли и протянула газету.
Тот посмотрел на заголовок и ответил:
- Нет, я принципиально не читаю «Ежедневный пророк». Рита Скитер тот еще жук.
- Да уж, – смотря на него, сказала Гермиона, вспоминая анимагические способности журналистки.
Но Лонгботтом все же взял газету из рук рыжей подруги и прочел статью.
- Черти что происходит, – сказал он после нескольких минут чтения. – И все же нам надо уже идти.
Профессор травологии тоже удивился тому, что было написано в газете. Всю дорогу до теплиц он думал о том, что надо бы написать бабушке, чтобы навестила родителей.
***
Последним уроком перед обедом были руны. Профессор Бабблинг выдала им пергаменты со сложными рунами для перевода. На этом уроке Гермиона предпочитала сидеть одна, так как Джинни посещала прорицания вместо рун. Переводя, гриффиндорка заметила, что текст получается действительно сложным для восприятия. Но смысл она уловила.
Когда урок подошел к концу, Гермиона Грейнджер выждала момент, когда все покинут класс и подошла к профессору, чтобы отдать работу. Ведьма, преподающая руны, была молода и достаточно хороша собой. У нее была красивая темная кожа цвета молочного шоколада. Она была не на много старше гриффиндорки, быть может, лет на десять-одиннадцать.
- Профессор Бабблинг, – обратилась к преподавателю девушка.
- Да, мисс Грейнджер, – отозвалась та.
- У меня обычно не вызывают сложности руны, но я не могу понять значение последней в этом предложении, – гриффиндорка протянула кусок пергамента, на котором были написаны руны, увиденные ей на деревьях в ту ночь, когда Беллатриса пыталась пробраться в глубинные Подземелья школы.
- Дайте-ка посмотреть, – сказала ведьма, надевая новомодные очки. – Где вы это взяли? – испугано взглянула профессор на студентку.
- Эмм, – растерялась Гермиона. – Нашла в какой-то книге из Запретной секции библиотеки.
Батшеда Бабблинг недоверчиво на нее посмотрела поверх очков. Но все равно взялась за толкование.
- Это руна Хагалаз – девятая руна германского алфавита. Она имеет много значений – гибель, хаос или перерождение. В вашем случае подходят все значения. Меня смущает только одна руна – Райдо, она также имеет несколько значений – путь, справедливость, прогресс. Получается толкование с не совсем явным смыслом. Я бы перевела это так: Справедливость наследующего – власть жизни во смерти, итогом будет хаос.
- Хм, – задумалась Гермиона, – может и так. А что, если это будет выглядеть, как: Путь наследующего – власть жизни во смерти, итогом будет перерождение.
- Такая версия тоже может быть. Но меня беспокоит то, где вы это взяли. Из какой книги вырвана эта цитата? – настаивала на своем профессор древних рун.
- Я не помню, профессор, честное слово, – ответила Гермиона Грейнджер, сделав измученное думами лицо.
- Ну, хорошо, – ответила Бабблинг и вернула кусок пергамента. Она все еще недоверчиво смотрела на девушку. – Если у вас все, то нам стоит поторопиться, скоро начнется обед.
***
Когда уроки подошли к концу, Гермиона не стала дожидаться, пока Хагрид разберется с икринками разродившейся самки Гиппокампа и, не привлекая внимания, побежала в кабинет к профессору Снейпу. Сегодня она должна впервые принять на себя роль лаборантки.
Как только дверь кабинета зельеварения распахнулась, гриффиндорка увидела искаженное гневом лицо Северуса Снейпа. Он отошел в сторону, позволяя девушке войти, а потом закрыл дверь и начал сверлить ее взглядом.
- Мисс Грейнджер, мне казалось, что одним из условий нашей сделки было сопровождение вас до моего кабинета другими преподавателями, а я оповещен, что вы явились сюда одна. Из вас получается плохая актриса, зато ваша безрассудность снова на высоте.
Гермиона Грейнджер догадалась, что территория перед входом в класс зельеварения помечена чарами оповещения.
