Старички упали на колени, объятые оранжевым сиянием. Их макияж начал медленно таять, растекаться лужами по тротуару, обнажая швы, сделанные толстыми чёрными нитками, которые одна за другой лопались, больше не в состоянии удержать пришитые части чужих тел. Редкие сохранившиеся участки кожи между швами сморщились, как смятая бумага, и так истончились, что под ними проступили кости. Глаза старичков закатились в глубь черепов и исчезли, и мне вспомнились скелетоподобные лица, маячившие в окнах их домов несколько недель назад. Волосы клочьями упали на землю вокруг их иссохших тел. Оранжевое сияние становилось всё ярче, всё интенсивнее, и я вдруг поняла, что сейчас произойдёт.
– Огонь, – прошептала я.
Бабушка Джейн одной рукой прижала меня к себе. От неё пахло жидкостью для розжига, шоколадным тортом и розмариновым маслом.
– Это послужит тебе уроком, Беатрис, – сказала она мисс Беа. – Стареть нужно с достоинством!
При этих словах та издала прощальный яростный вопль, и все старички вспыхнули. Я прижалась к бабушке лицом, но она похлопала меня по спине и сказала, что уже можно смотреть. Когда я снова открыла глаза, на земле остались лишь кучки пепла.
К нам подошёл Майк. Его глаза блестели от слёз.
– Мне так жаль…
Я бросилась к нему и крепко обняла. Его руки обвились вокруг меня, и мы какое-то время простояли так, пока Ред тихо не сказал:
– Идите домой. Я всё здесь приберу.
– Пойдёмте, ребятки, – позвала бабушка и, открыв дверь, поманила нас внутрь. – Что-то мне подсказывает, что пара ломтиков бананового хлеба просто жаждут встречи с вами. – Она повернулась к Реду и подмигнула. – Как закончишь – составь нам компанию. Как, кстати, тебя зовут?
Ред снял шляпу и вежливо поклонился.
– Ред, мадам.
Она улыбнулась:
– Мой любимый цвет[14].
С Четвёртого июля прошло два месяца. До начала учебного года оставалось три дня, но легкоатлетические тренировки для восьмиклассников начались ещё несколько недель назад. Новый класс, новый старт – я ждала их с нетерпением.
– Ты опоздал, – сказала я, почувствовав сзади чьё-то присутствие.
– Ну вот, – с досадой протянул Майк, прыжком преодолевая оставшееся до меня расстояние. – А я так надеялся тебя напугать.
– Отныне меня уже так просто не напугаешь. Тогда как ты, – я ткнула ему пальцем в грудь, – стал ещё трусливее, чем был до операции «Охотник за привидениями».
Майк нахмурился и надвинул на глаза бейсболку «Янкиз»:
– Побежали уже, Паркер.
Мы сделали круг через Мэйн-стрит, по боковой улице и к тупику. Завидев впереди пруд, я сбавила шаг.
– Ты же понимаешь, что теперь там безопасно? – спросил Майк. – Мы видели, как старички сгорели. Теперь это просто старый грязный пруд.
– Я знаю, – отозвалась я. Но всё равно не могла заставить себя сдвинуться с места.
Мы недолго постояли так, глядя на мутную воду и покосившееся чёрное дерево. По поверхности водоёма побежала рябь, и у меня невольно перехватило дыхание. А вдруг Сара Гуди не исчезла вместе со своей дочерью? Что, если она до сих пор прячется на глубине?
Майк пихнул меня в руку:
– Предлагаю побежать другим путём.
Я выдохнула:
– Согласна.
Мы свернули в противоположную сторону и вскоре оказались на дальнем конце Гуди-лэйн. После Дня независимости здесь стало заметно тише. Одни говорили, что старички уехали, чтобы скрыться от налогов, другие – что им срочно понадобилось навестить больных родственников, третьи – что они вдруг решили перебраться в Мексику. Дядя Джек и ещё несколько полицейских провели небольшое расследование, но не обнаружили ничего подозрительного – спасибо работавшей в мэрии мисс Эттвуд, тщательно подчистившей все хвосты. Не знаю, что стало с вещами старичков, но когда полицейские пришли с проверкой, дома уже стояли пустыми. А на прошлой неделе их все по очереди выставили на продажу.
– Странно же, скажи? – спросила я, наклонившись вперёд, чтобы перевести дух. – Что дома продают. Откуда им знать, что старички больше не вернутся?
– Какая разница, – откликнулся Майк. –
– Привет, солнышко! – замахала мне с другой стороны улицы бабушка Джейн. – А я учусь садоводству! Можешь себе представить?
Я показала ей большой палец.
– Я смотрю, они подружились? – Майк кивнул на участок Реда, где бабушка с явным удовольствием возилась с помидорами. Ред с теплотой во взгляде наблюдал сбоку, вежливо подсказывая, что делать, какие плети полить, какие – ободрать.
– Да, кажется, они друг другу нравятся, – с улыбкой подтвердила я.
Внезапно сзади посигналил автомобиль, и мы отбежали к обочине. На улицу въехали четыре фургона с эмблемой грузоперевозок и припарковались у пустующих домов. Мы ошарашенно уставились на них.
– Их что, уже продали?! – не поверил Майк. – Но как?
– Я же говорила, что здесь что-то не так.
Водители спрыгнули на асфальт, открыли задние двери фургонов и принялись молча вытаскивать и расставлять на лужайках мебель. Почти вся она была белой, явно антикварной и богато украшенной.
–
