По ту сторону раздаётся шарканье тапок по полу, звук открывающегося замка, и вот передо мной встал старичок с седой головой и такими же усами.
– Следователь Акимов? – спрашиваю мужчину.
– Давно в отставке, – хриплым голосом говорит он. – А вы…
– Белозёрова, – помогаю ему вспомнить.
– Белозёрова, – кивает старик. – Проходите, – отходит в сторону и пропускает меня внутрь.
Скромная квартира со старой мебелью встречает меня запахом лекарств, пыли и закрытого помещения. Мужчина, хромой на одну ногу, идёт впереди меня и заходит в открытую дверь. Захожу следом, и мы оказываемся в комнате с потрёпанным диваном по левой стороне, рядом комод, а посередине круглый стол с четырьмя стульями. Из-за закрытых штор в комнате царит полумрак, отчего по спине проходит холодок.
Я в чужом доме и с незнакомым мужиком. Для меня с моими психами это странно, если считать, что от любой мелочи меня начинает трясти.
– И зачем пожаловала? – спрашивает мужчина и, отодвинув один стул, садится, знаком руки предлагая мне занять место напротив.
Недолго думая, я прохожу вперёд и сажусь на предложенное место.
– Меня интересует одно дело, – осторожно начинаю, чувствуя, как мужчина сканирует меня взглядом. – Это произошло более тридцать лет назад… – продолжаю, а мужчина по-прежнему сидит с невозмутимым лицом. – Дело об изнасиловании и убийстве молодой девушки, – после этой фразы мужчина шумно сглотнул и, пару раз моргнув, снова поднял взгляд на меня.
– За годы моей службы что только не было, разве всё упомнишь, – говорит в ответ, но я вижу, что он понял, о чём речь.
– Думаю, это дело… – открываю сумочку, достаю приготовленную заранее толстую пачку денег и ставлю на стол перед ним. – Вы запомнили.
Мужчина смотрит на деньги, поднимает глаза на меня и отворачивается.
– Я старый человек, мне помирать скоро, зачем мне ваши деньги? – откинувшись на спинку стула, спрашивает он с кривой ухмылкой.
– В приватной клинике, в онкологическом отделение лежит девушка, – говорю я обыденным тоном, и ухмылки на его лице как и не было. – Ей осталось пройти реабилитацию, что стоит недёшево, а потом начать жизнь с начала.
– Откуда ты всё это знаешь? – подавшись вперёд, мужчина смотрит на меня злобным взглядом.
– Это совершено не важно, – мотаю головой и, почувствовав, что он попался на крючок, расслабляюсь и откидываюсь на спинку стула. – Так что? – выгибаю бровь.
Мужчина хватает пачку со стодолларовыми купюрами и прячет ее в карман.
– Было такое, – кивает и, скрестив руки на столе, смотрит на свои дрожащие пальцы. – Нашли девку за городом в канаве. Голая, избитая и изнасилованная. После вскрытия результаты показали, что у неё больное сердце, и оно просто не выдержало надругательства над ней. Хорошая девка была, из приличной семьи, студентка, которая подрабатывала уборщицей в одном ресторане.
Мужчина замолчал, словно перед ним развернулась картина из прошлого.
– Вы нашли их? – спрашиваю, не выдержав его долгой паузы.
– Нашёл, – кивает со вздохом. – Они не особо прятались и наследили, мама не горюй!
– И что случилось потом? Вы ведь не посадили их, – сжав кулаки от напряжения, я жду его ответа.
– Знаешь, девочка, тогда и время было такое, люди помирали как мухи, и вопросов мало кто задавал. А когда к этому причастны люди из администрации… Можешь и сам оказаться на металлическом столе в морге.
– Вас напугали?
– Нет, – мотает головой, горько усмехнувшись. – Кризис всем пояса затянул, а у меня семья и…
– Я поняла, – сжав губы в тонкую линию, я киваю. – Дело с уликами уничтожено? – надежда, что у меня будет, чем прижать Горюнова-старшего, висит на волоске.
– Я что, похож на идиота? – злобно посмотрев на меня, старик поднимается со стула. – Я, может, и продажный, но всегда умел подстраховаться, – сказав это, он открывает тот самый комод, достаёт оттуда пару книжек, а потом дно ящика, и, наконец, я вижу в его руках потрёпанную желтоватую папку. – Если это всплывёт, ты понимаешь, что моей жизни грозит опасность? – спрашивает он, так и не вручив мне желаемое.
– Прекрасно понимаю, – поспешно отвечаю и словно загипнотизированная смотрю на вещь в его руке. – Вам не о чем беспокоиться, никто вас и вашу семью не тронет.
– И я должен верить словам? – иронично на меня взглянув, он прячет папку, за которой я уже потянулась, за спину. – Я никогда и никому не верил.
– Думаю, выбора-то у вас особо нету, – вздёрнув нос к потолку, говорю я. – Вспомните о внучке.
– Сучка! – бубнит себе под нос мужчина и бросает папку на стол.
Тут же вцепившись в неё, я засовываю её в сумку.
– Спасибо, – искренне благодарю его и, не дожидаясь, когда меня проводят, сама иду на выход.
Крепко держа сумку, словно там сокровища, я спускаюсь к машине и, сев на заднее сидение, говорю водителю ехать домой.
У меня теперь очень важное дело.
Филипп
Моя жизнь давно не та, что прежде, а сейчас и подавно. Я словно застрял в чёртовом дне сурка. Работа, где я избегаю Анну, и пустой дом, где, если крикнуть, эхо неделю ещё будет гулять по просторам.
