– Тварь! Живучая тварь. Надо было лично тебя задушить, а не поручать это другим людям. Что идиот охранник оставил тебя в живых на трассе, что эта сука Ксения не смогла отравить тебя таблетками в треклятой клинике.
От шока у меня волосы на затылке дыбом встали, руки заметно задрожали, а частый и громкий пульс оглушает.
Анна вдруг начинает смеяться как сумасшедшая, чем ещё больше выбешивает отца, и тот, замахнувшись, даёт ей звонкую оплеуху до того, как я успеваю отреагировать.
– Сегодня я закончу это дело! Я от тебя избавлюсь, – говорит он и, наклонившись над столом, тянет руки к Анне.
Подрываюсь с места и отпихиваю его в сторону.
– Филипп? – округлив глаза, он смотрит на меня, словно приведение увидел.
Смотрю на Анну, которая замолкла, и вижу, как сильно её потряхивает, как глаза наполнились страхом.
– Я всё объясню… – отец делает шаг ко мне, но я поднимаю руку и подаюсь назад.
– Я услышал достаточно, – говорю я. – Это ты! Всё это твоих рук дело, – не спрашиваю, констатирую факт. – Ты виноват в смерти моего сына, – голос сиплый, а во рту вкус горечи.
– Он тебе не нужен был. Она… ей нужны были твои деньги…
– Заткнись! – ору во весь голос. – Не ты должен решать, что мне нужно. Это был мой сын! Мой! Как ты мог, черт возьми?
– Так лучше. Смотри, сколько всего ты добился, а что было бы, если бы ты на ней женился? – он продолжает говорить с уверенным тоном, и ни капли сожаления в голосе.
– Ты всё подстроил, – размышляю в голос. – Документы эти, справки от врачей, доказательства – всё фальшивое. Столько лет я жил и думал, что она, – показываю пальцем на Анну, – избавилась от моего ребёнка, чтобы устроить свою жизнь. Ненавидел её всеми фибрами души, шею свернуть хотел. А оказывается, это тебе надо свернуть шею? – в груди давит, будто на меня тону камней сбросили, от этого больно и тяжело дышать.
– Я твой отец, ты не посмеешь поднять на меня руку, – усмехается, не понимая, чего мне стоит сейчас сдержаться.
– Ты мне никто! – рявкаю я. – Ты для меня умер!
– Не неси ерунду, я всё это для тебя делал.
– Хватит! – делаю шаг к нему, сжимая кулаки до хруста.
– Да она сука, каких ещё поискать! – кричит в ответ он и подрывается к Анне.
Перехватываю его на полпути и нависаю сверху.
– Уходи по-хорошему, – цежу сквозь зубы. – Иначе я нарушу закон и всё же двину тебе по роже.
– Ты пожалеешь, – усмехается мне в лицо, несколько секунд смотрит на меня, видимо, ожидая, что я одумаюсь, но, не дождавшись, разворачивается и выходит из кабинета.
Собираюсь набрать охране, чтобы задержали его на выходе. Скрываться он не будет, но натворить дел может. И всё же решать надо, что с ним делать, в полицию отдать у меня нет никаких доказательств, но когда есть деньги….
Мои мысли прерывает едва слышный шорох и стук – что-то упало. Но когда поворачиваюсь, понимаю, что Анна грохнулась в обморок.
– Анна! Анна, что с тобой? – подбежав к ней, я упал на колени и, взяв её на руки, начал хлопать по лицу.
Ответить она, конечно же, не может, но я как идиот продолжаю говорить с ней. Она трясётся как лист на ветру, и меня самого в дрожь бросает от страха.
Дотягиваюсь до кувшина с водой и, вылив на руку половину, не заботясь о том, что на полу остается лужа, я брызгаю Анне на лицо, и, вздрогнув, она, наконец, разлепляет глаза.
– Слава богу, – выдыхаю я и, проведя ладонью по её бледному лицу, убираю прядь тёмных мокрых волос. – Ты как?
Идиот! А не видно, как она?!
– Нормально, – едва слышно отвечает она и ползет назад.
Прочь от меня.
Чувства горькой обиды наполняет нутро. Но она имеет на это право, не надо иметь семи пядей на лбу, чтобы понять – она думала, я заодно с отцом. Иначе не объяснить её мести.
Она не избавилась от моего ребёнка, чтобы устроить свою жизнь. Она сбежала, спряталась от моего папаши.
Чёрт! Ты самый большой кретин, Филипп!
Не стоило верить отцу и его бумажкам, которые он мне сунул под нос. Молодой и глупый. Пацан совсем, который слепо думал, что родной человек не способен на подлость. Поздно глаза открылись, и то, если бы он не явился сегодня сюда, кто знает, когда я бы узнал обо всём.
Я не в обиде на него. Я зол! Бешеная злость, что толкает на преступление. На убийство. Но я не смогу с этим жить. Я сделаю всё возможное, чтобы он ответил перед судом. Пусть гниёт в тюрьме до конца своих дней. Пусть сидит и думает о том, что он натворил, и, надеюсь, ему мой сын по ночам снится.
Господи! Родной отец убил моего ребёнка. Собственного внука. Уму не постижимо, что такие люди вообще существуют.
Значит, это не Анна под влиянием алкоголя переходила дорогу на красный. Её специально сбили по приказу моего отца. А клиника? Про какую клинику шла речь? Он ведь хотел убить обоих сразу, но, судя по всему, не получилось, и Анна попала в больницу.
Всё тело в холод бросает, представляя, что ей пришлось пережить. Меня через столько времени знобит похлеще, чем лихорадка, а она…
За окном уже стемнело, а мы так и сидим на полу в грёбанной тишине. Сказать нечего, ни мне, ни ей. Обдумываем произошедшее, сопоставляем факты и делаем выводы. Печальные выводы.
