Вы эфемерны, Грейнджер. И, кроме того, у вас нет разума. Вы не способны понимать. Ничего из этого не принадлежит вам. Только мне. Именно с этого я и начал. Вот такого права я желаю.
Он остановился и успокоился. Напряжение покинуло его. Я просто ничего не мог возразить ему: абсолютно ничего. Самому себе я сказал, что он сумасшедший. Что он самый настоящий, искренний, безумный ученый.
- Он верит во все это, - сказал мне ветер.
Конечно. Он верит. У него величайшая иллюзия. Величайшая во всей галактике.
- У тебя стерильный разум, - сказал ветер. - Разве ты не можешь понять того, что он говорит? Разве ты не можешь постичь то, чего он хочет?
Пусть идет к дьяволу со своими фантастическими мечтаниями, - ответил я. Все это просто чушь. Я и гроша ломаного не дам за сверхразум и за гармонизацию человеческой и чужеродной мысли. Это просто пена - мыльные пузыри. Единственное, что меня волнует, это то, как повлияет это на корабль и на всех, находящихся в нем. Меня не волнует, насколько философски элегантны и эстетически красивы были его идеи. Меня не волнует, влюбишься ли ты в эти глупые мечтания. Я беспокоюсь только о своей жизни и о том, что его это нисколько не тревожит. Помни, он мой владелец. Он купил меня, потому что я был ему нужен, но он не позволяет мне иметь собственные идеи. Именно это и пугает меня. Именно в этом его сумасшествие.
- У тебя ограниченный разум, Грейнджер - сказал ветер. - Постоянно занятый мелочами. У тебя нет души.
И после этого безжалостного замечания ветер грациозно замолчал.
Тем временем дель Арко ласково раздаривал прощальные приветствия. Сделать это было нелегко, так как им с Джонни приходилось поддерживать Ротгара, у которого неожиданно отяжелели ноги и который что-то сердито бормотал сам себе. Ив кружилась вокруг них, как беспомощная бабочка.
Я удалился от любезностей, которые с достоинством неслись за мной. Я помог поддержать Ротгара, и мы спустились на лифте.
- Вы не знали, что наш шеф окончательно свихнулся?
- Знаю, - сказал дель Арко. - И поражаюсь его проницательности.
- Так зачем вы на него работаете?
- Потому что он мне платит. Он не опасен, не приносит вреда. У него просто несколько странные идеи. Наше дело вести корабль. Я думаю, это вполне совместимо с его странностями. - Я отметил, что переоценил его проницательность. Он был тихим идиотом.
- Иногда, - сказал я, - у меня такое чувство, будто судьба не на моей стороне. Даже не так - что она имеет что-то против меня.
Дель Арко засмеялся.
- Это вы имеете что-то против, - сказал он.
- Аминь, - добавил ветер.
13
Следующее утро я спал.
После полудня дель Арко должен был встретиться с Шарло для сопоставления имеющейся информации и установления разумного основания для нашей попытки найти "Потерянную Звезду". Джонни и Ротгар готовились к отлету, но мне нечего было делать - невозможно было заранее выработать какой-либо план полета. Невозможно строить планы, когда имеешь дело с Течением Алькионы.
Пока я способен заставить себя расслабиться - это был последний шанс в предстоящую неделю или более. Вечером я встретил Ив в портовом кабаре высокой башне со сплошным стеклянным колпаком на верхушке, с которого туристы могли лицезреть Течение. Оттуда также можно было получить грандиозный вид захламленного участка в центре порта, где копошились местные жители в своих постоянных занятиях, которые привели их на окраину Течения. Значительно более приятным для меня было огромное пространство взлетного поля, которое тянулось на 10-12 миль в сторону юга, разбитое на клочки с передаточными тележками и почтовыми грузовиками, с частными ангарами и вещевыми складами. "Хохлатый Лебедь" был далеко отсюда, закрытый высокими заборами и защищенный от наплыва зевак чехлом. Но он был высоким кораблем, и я знал его достаточно хорошо, чтобы определить его формы в сравнении с рэмродами, трассовиками и П-шифтерами, которые были припаркованы неподалеку от него, ближе к нашей башне. Другие масс-релаксационные корабли выглядели невзрачными карликами со всеми своими массивными шести и восьмисекционными корпусами, но они были просто большими и безобразными. Приблизительно он имел размеры, промежуточные между самым легким П-шифтером и самой тяжелой яхтой, и выглядел немного непривычно по сравнению с их простыми полированными шкурами. Но я-то знал, какой хрупкой и фальшивой была эта зеркальность.
