Надо сказать, что на прошедшей неделе я несколько раз звонил журналистке Тамаре, чтобы справиться о точном времени эфира. Ее телефон не отзывался ни на мои звонки, ни на звонки моего директора. Я пытался застать ее на службе. Передавал просьбу со мной связаться.
Вчера я снова набирал ее номер. Телефон сначала отзывался длинными гудками, потом они неожиданно быстро обрывались. Я отправил смс, и получил подтверждение, что оно доставлено получательнице Тамаре. Немного подождав, я вновь позвонил ей на НТВ. Представился и сказал, что ищу Тамару из передачи «Все сразу».
— Правда, я не помню ее фамилии…
— Тамара Какачия, — был ответ.
Я решил, что повторив такую необычную фамилию, я ненароком смогу ошибиться.
— А кто ее продюсер?»
— Ольга Буслаева.
— Как с ней связаться?
Девушка, отвечавшая мне, почувствовала, что что-то не так. Что я рассержен.
— Ефим, подождите, пожалуйста. Наш продюсер позвонит вам в течение 15 минут.
Ровно через минуту позвонила Тамара:
— Ефим, я сейчас на съемках. Я вам перезвоню… когда освобожусь.
— У меня к вам всего один вопрос: каким образом сюжет, снятый для программы «Все сразу», оказался в другой передаче, в которой я недавно наотрез отказался сниматься?
— Меня же не спросили…
— Но я общался с Вами, а не с теми, кто вас не спросил.
— Я вам перезвоню, — сказала Тамара.
Надеюсь, что больше я ее не услышу. Как и не увижу ни одного корреспондента НТВ, стоящего напротив меня с микрофоном.
Потому что — журналистки… дураки и сволочи.
В любой последовательности.
Дворники в оранжевых робах собрали опавшую листву на спортивной площадке. Над центральной башней необъятного дома зависла нежная паутина облаков. Солнце выбрало световую программу из списка «кино шестидесятых». Машины неспешно выстроились в очередь к аркам, чтобы разъехаться и встретиться в пробках ожившей поутру Москвы. Двор ненадолго заполнился людьми и снова опустел — до вечера, когда в нем соберется уставшая коммуна из новых жильцов и полумертвых старушек, хранящих тайны главного советского замка, и оживут привидения в невинных обличьях рвущихся наружу занавесок.
Днем будет тихо. Блестящие иномарки развезут по бутикам своих молодящихся хозяек, а через несколько часов мусорные баки доверху заполнятся коробками, из-под которых разочарованные бомжи выудят лишь пластиковые бутылки с остатками кока-колы.
Мне нужно уезжать. Надо затворить фрамуги и задернуть шторы, чтобы мои привидения не узнали соблазна вырваться во двор, чтобы осень, готовая в любую минуту переменить свой теплый нрав на злобную истерику со слезами, не устроила шабаш в покинутом жилье. Надо будет выключить кофеварку, дежурную музу всех моих сочинений.
Я уеду к дядюшке, который уже справлялся обо мне через Иду, только что нашедшую меня по мобильному телефону. Марк успел соскучиться по мне. Видать, закончилась уха или сырники, которых мне бы хватило на неделю.
Придурок! Прошел тест, подписался на рассылки бесплатных уроков английского языка для «продвинутых пользователей», и меня тут же закидали письмами с предложениями платных уроков. Да и не жалко было бы расщедриться на хороший курс, но я никогда не имел дела с веб-деньгами и, кроме того, топиков и упражнений по грамматике достаточно в свободных ресурсах.
Марк держится за стенку, когда шлепает по квартире. Подолгу смотрит в окно, вцепившись в столешницу. Вчера он надумал отпраздновать день рождения в два приема: со скидкой в ресторане еврейской общины и дома — со всеми вытекающими для меня последствиями.
— Дядя Марк, не будем загадывать. Впереди еще две недели. Посмотрим, как вы будете себя чувствовать. Сколько человек вы хотите пригласить?
— Я не знаю… человек шесть-восемь.
— Так восемь или шесть? Давайте, как в прошлый раз, пригласим четырех барышень. А остальных вы пригласите в ресторан. Мне трудно будет готовить стол для большой компании…
— Ай, что там готовить? Девки сами все принесут и сделают. Не надо ничего…
«Девки» — это наши старушки: Ида, Лида. Лариса Васильевна — участковый врач. Надя и Генриетта Александровна. Его ближний круг. В основном, дамы, которым за семьдесят.
Думаю, что через неделю он одумается. Ему трудно ходить, вставать с постели, мыться. Он часто ходит в туалет. Он застывает на месте, чтобы дать команду ногам передвигаться.
Сегодня дядя Марк был опять недоволен страной. Предсказывал ей мрачное будущее:
— Ничего не будет. Она развалится сама.
«Эхо Москвы» через наушники дает ему пищу для размышлений.
«Ничего не будет!» России отказано в малейшем шансе пережить его, местечкового прорицателя.
«Быдло» — самое популярное словечко, когда речь заходит об очереди в поликлинике. «Быдло» — это у него в ходу после возвращения из магазина. Он, деревенский оболтус, знает что и когда ждет великую страну. «Она развалится» — без сомнений. А он еще долго будет коптить воздух своей застарелой ненавистью к ней.
Думаю, что Россия все-таки переживет его.
Я не корю себя за то, что не чувствую к нему никакой жалости.
