В Акюрейри, Коупавогюре, Эльгистадире, Лагуаре, Хюсавике, Нейшкайпштадире я не раз убеждалась, насколько бережно хранит исландский народ традиции своей духовной культуры. Молодежь хорошо знает историю своей родины, прекрасно разбирается в ее непреходящих ценностях, чтит память предков. Я слышала в исполнении студентов старинные плясовые и шуточные песни, уходящие корнями в глубины средневекового эпоса. И мне показалось, что молодые люди, собираясь дисциплинированными группами, как на концерты ансамбля «Россия», с которыми я выступала, не только наслаждались народными мелодиями, но и пытались осмыслить, сверить их ритмы со своими, бытующими издревле.
Исландия всегда была родиной поэтов. Об этом свидетельствует обилие памятников не только там, где они жили и творили, но и там, где бывали хоть раз.
В любой семье, несмотря на довольно высокие цены на книги, можно встретить сочинения талантливых поэтов и писателей прошлого и настоящего, многотомное собрание древних саг. Тиражи древнеисландских саг чуть ли не превосходили общее количество населения в стране.
— Классическая исландская литература, — рассказывала М. Гуйнадоттир, — возникла семь веков назад. В основном это родовые саги, а также героические и мифологические песни. Их собрание позволяет Исландии претендовать на выдающееся место в истории мировой литературы и культуры, особенно литературы, потому что нигде в средневековой Европе не было создано таких самобытных и подлинно народных произведений. До сих пор языком Исландии остался язык ее древней литературы, не похожий на любой другой современный язык близлежащих скандинавских стран. Исландская грамматика такая же, как и тысячу лет назад, и язык сохранил свою архаическую метафоричность и конкретность.
Встречаясь с исландцами, я обратила внимание на то, как высоки их культура поведения, воспитанность. Ни в Рейкьявике, ни в других исландских городах и поселках ни разу не встретила ни одного подвыпившего человека, хотя виски и водка продаются повсюду наряду с чрезвычайно популярным здесь безалкогольным пивом.
Где бы ни была, я не видела никаких пропусков и не предъявляла документов, удостоверяющих личность. В коттеджах фермеров нет замков, заходи в любой дом — окажут приют и согреют теплом и гостеприимством.
Ни разу я не услышала ни одной фамилии — даже в официальном обращении исландцы называют друг друга по имени. Поражает огромное трудолюбие этого народа. Почти каждый человек имеет несколько профессий. К труду здесь приучают с детства, все старшеклассники и студенты во время летних каникул работают.
Не заметила я и особого пристрастия исландцев к религии, но суеверных, верящих в привидения людей хватает. Правда, всевозможные рассказы о привидениях бытуют чаще в сельской местности.
С удовольствием отведала одно из блюд исландской национальной кухни — ломтики сыра, изготовленного из кислого молока, и с удивлением узнала о пристрастии жителей этого сурового острова к черному кофе: выпить в день 12–15 чашек кофе горожанину ничего не стоит, это обычная норма.
Расставались мы с исландцами исключительно тепло: дружеским рукопожатиям, казалось, не будет конца. Такой народ не может не оставить следа в памяти.
Писали о Финляндии многие: историки и географы, путешественники и журналисты, туристы и дипломаты… Восхищались страной и ее народом писатели, поэты, и среди них А. Пушкин, Е. Баратынский, А. Куприн… Мне же больше всего по душе пришлись слова М. Горького: «Среди болот, среди озер, на кусках неплодотворной земли, затерянной в камнях… под бесстыдным гнетом русской монархии, цинично убивавшей все стремления к свободному творчеству, финны, молчаливые, упрямые люди, в течение нескольких десятков лет умели создать все, что необходимо для культурного государства, все, чем может гордиться человек, — науки, искусства, промышленность!.. Человек победил. Его Творчество, его труд осуществили почти невозможное. Его мощная воля огранила бедную каменную землю, и в короне, которой украшена наша планета, — Суоми одна из лучших драгоценностей».
Я бывала в Финляндии не раз и не два, а намного больше и во все времена года. Пела там под одобрительный гул и ставшие традиционными аплодисменты многих тысяч жителей Хельсинки, Турку, Тампере, Лахти и еще доброго десятка финских городов и местечек.
Прием, как правило, был теплым и со стороны прессы, и мне не в чем упрекнуть финскую печать — настолько дружелюбны, тактичны были статьи и рецензии о моих гастролях. Мне вообще грех жаловаться на зарубежную прессу. Я не припомню даже какого-нибудь малюсенького штриха или намека с ее стороны на критику в адрес моих певческих способностей. Возможно, такое положение вещей не всегда оправданно: от недостатков нет свободных в мире.
