Посетила я и небольшой старинный городок Мельник, расположенный на высоком обрывистом берегу мелкой речушки (город и получил название от слова «мелкий»). Остались в памяти старинный замок, готический собор и подземные погреба, где десятки лет в огромных бочках, диаметром до двух-трех метров, хранятся превосходные вина. Каждая бочка посвящена какому-нибудь святому. К моему удовольствию, я узнала, что наиболее распространенный сорт вина называется «Святая Людмила». Мне пришлось прямо в подвале его дегустировать. Голова быстро закружилась, но скорее от винного аромата, нежели от вина.
Попутно еще один штрих, оставшийся в памяти. Один из фестивалей завершался на открытом воздухе во дворе пражского кремля «Градчаны». Симфонический оркестр, хор и солисты местного оперного театра исполняли ораторию Дворжака «Святая Людмила». Зрелище было захватывающим. Необыкновенно звучали голоса и оркестр, поддерживаемые естественной акустикой собора святого Вита и кремлевских стен. Фанфары и детский хор, расположившийся на высокой колокольне, оставляли необычайное впечатление возвышенности и чистоты. Я стояла в группе наших музыкантов (Л. Оборин, Э. Гилельс, Ю. Шапорин и другие), совершенно завороженная происходящим. Подошел Т. Н. Хренников, взял за локоть.
— Как вам, Людмила, «Святая Людмила»? Нравится?
— Очень. Кажется, мелодия доводит до края вечности и дает возможность постичь ее величие сейчас, в эти минуты.
— Да, Дворжак всегда волнует.
Еще долго в ушах звенели незабываемые звуки. Почему-то вспомнила тогда Шопена, считавшего отечеством музыки всю Вселенную.
Я несчетное число раз была в Чехословакии, пела, радовалась успеху и не могу без волнения писать о пережитом — такими теплыми, искренними были эти встречи. Сколько цветов, улыбок, рукопожатий! Как тут не вспомнить слова Чайковского, потрясенного пылким приемом пражан: «И все это совсем не мне, а голубушке России!»
…В 1968 году «Пражской весне» был нанесен ощутимый удар — в конце августа войска стран Варшавского Договора — СССР, НРБ, ВНР, ГДР, ПНР — перешли чехословацкую границу в связи с «угрозой, которая возникла существующему в Чехословакии социалистическому строю… со стороны контрреволюционных сил». Так был прерван процесс демократических преобразований не только в Чехословакии. Потребовалось двадцать с лишним лет, чтобы правительства пяти стран осудили свои совместные действия, приняв в Москве соответствующие заявления. Я помню, как Евгений Евтушенко открыто протестовал против ввода войск, против вмешательства во внутренние дела суверенного государства. Но его голос, как и протесты горстки других наших граждан, не согласных с действиями партийного руководства, тонул в многоголосых митингах, прокатившихся по всей стране. И все же нравственный выбор был сделан. Подтвердилась старая истина: не может быть свободен народ, угнетающий другие народы.
Весной 1964 года неутомимый Бруно Кокатрикс, один из крупнейших импресарио Европы, кавалер ордена Почетного легиона, хозяин парижского театра «Олимпия», поздравил меня с днем 8 Марта и пригласил на гастроли в составе эстрадной труппы, программа которой объединялась под общим названием «Московский мюзик-холл».
— Ваша задача — продолжить прекрасные традиции «Русских сезонов» в Париже. Я верю в ваш успех, — закончил телефонный разговор импресарио.
«Русские сезоны»! С ними связывались имена Дягилева, Павловой, Нижинского, наших замечательных музыкантов, артистов балета, танцоров ансамбля Моисеева, «Березки»… И вдруг в той самой «Олимпии», где пели Эдит Пиаф и Фрэнк Синатра, Шейла Боссе и Шарль Трене, где само участие в концерте является для любого артиста путевкой в большое искусство, предстояло петь мне, не известной Франции русской певице, да еще почти два месяца. Как-то встретит нас родина эстрадного искусства, известного под названием «искусство варьете»? Чем удивим искушенную и избалованную парижскую публику? Что нового покажем мы, московские артисты? Вопросы, вопросы… Засомневались в успехе предприятия и некоторые чиновники из Минкультуры: мол, взялись не за свое дело, мюзикл — искусство западное, а вы в этом деле новички, зачем согласились, провалите гастроли, «осрамитесь на всю Европу» и т. д., и т. п.
