Популярность Реброва складывалась, на мой взгляд, из нескольких компонентов: хорошие вокальные данные (на Западе басы всегда в большом почете), экзотический внешний вид, сценический образ этакого кряжистого русского медведя, акцент на меланхоличные и грустные русские песни, находящие особый отклик среди сентиментальной публики. Интересно, что Ребров пытался исполнять и немецкие народные песни, но особого успеха не имел.
В Мюнхене прямо на концерте, а потом еще в гостинице мне вручили несколько анкет с просьбами сообщить сведения о культурной жизни СССР. В одном из конвертов была «объяснительная записка». В ней говорилось, что «Институт по изучению СССР» проявляет интерес ко всему, что происходит в Советском Союзе, включая развитие его культуры. Как пример этого на отдельном листочке был приложен мой репертуар за все годы работы на эстраде. Что ж, пусть изучают, может, и вынесут для себя что-нибудь полезное.
Как-то в Мюнхене настырный корреспондент с радиостанции «Свобода» все не давал мне уснуть после концерта. То звонил по телефону, то стучал в дверь.
— Только один вопрос, госпожа Зыкина, — повторял он на каком-то ломаном русском языке с англо-немецким акцентом. — Не надоедает ли вам петь так много о Родине, о Волге, о вашей Москве?
Я ответила коротко: «Нет, не надоедает».
В Нюрнберге мы были гостями всемирно известной фирмы по производству радиоаппаратуры «Грюндиг». В сопровождении главы фирмы д-ра Макса Грюндига я побывала на заводе, с интересом наблюдала за процессом сборки последних моделей транзисторных радиоприемников и магнитофонов. Затем мы дали концерт для рабочих и служащих фирмы, после чего генеральный директор «Грюндига» Отто Зивек поблагодарил нас за интересное выступление. Он подчеркнул, что радиоприемники и магнитофоны намного расширяют сферу воздействия музыки на людей, способствуют сближению народов.
Успех Оркестра имени Осипова в Германии поразил даже видавших виды музыкальных критиков и специалистов. Газеты писали: «Выразительная русская песня безгранична в пространстве и времени, как и удивительная широта породившей ее русской души». И еще: «Со сцены неслись русские народные песни без дешевой сентиментальности и надрыва. На фоне захлестнувшей нас псевдорусской цыганщины старинные песни русского народа оставляют серьезное и солидное впечатление».
Десять лет спустя я снова побывала в Германии. Пресса то и дело пичкала читателей очередными сенсациями.
В Бонне разразился скандал в связи с подслушиванием телефонных разговоров разведывательными органами. Телефонная слежка, как отмечали газеты, велась главным образом за прогрессивными деятелями, участниками антивоенного движения. Были публикации и иного рода: дальновидные представители деловых кругов Западной Германии открыто высказывались за создание и укрепление экономических и культурных связей между ФРГ и Россией, находя в них огромные резервы для развития межгосударственных отношений. Такие высказывания укрепляли веру в возможность сотрудничества в духе добрососедства и взаимопонимания, что и произошло с приходом на пост главы государства Гельмута Коля. На торжествах по случаю вывода из Германии Западной группы войск канцлер сказал, что партнерство с Россией сулит огромные выгоды обеим странам. «Надеюсь, что и ваш вклад в сотрудничество двух государств в сфере культуры поможет расширить границы партнерства», — сказал он мне на прощание.
Оправдаются ли надежды Коля? Вполне возможно. Поживем — увидим.
В составе делегации деятелей культуры и искусства по приглашению Союза обществ дружбы с зарубежными странами и по инициативе премьер-министра Норвегии Гру Харлем Брундтланд в 1983 году я посетила норвежскую землю, давшую миру Грига и Ибсена, Нансена и Амундсена, помогавшую русским военнопленным залечивать раны от зверств гитлеровских палачей в дни Великой Отечественной войны.
Меня приятно удивило обилие памятников и памятных мест, напоминающих о совместной борьбе народов наших стран с фашизмом. В Осло, на Западном кладбище, на сером обелиске с фигурой русского воина высечена трогательная надпись: «Норге таккер дэрэ!» — «Норвегия благодарит вас!»
— Оккупация обошлась норвежскому народу в 15 миллиардов крон, тысячи патриотов погибли в застенках гестапо, — заметил сопровождавший нас представитель прессы, когда наша делегация оказалась на лесистой вершине одного из холмов Холменколлена, пригорода норвежской столицы. — И, разумеется, военные приготовления, которые берут начало в штабе вооруженных сил НАТО, здесь совершенно неуместны…
