Ввиду неспособности навязать друг другу свою политическую волю или захватить чужие территории итальянские государства после Лодийского мира 1454 г. гарантируют невмешательство в дела друг друга и признают взаимный суверенитет, для чего создают Священную Лигу, главным участником которой, что не удивительно, стал Лоренцо Медичи 308 . Будучи одним из первых актов институциализации взаимного признания, эти действия, однако, закрепили раздробленность Италии и в будущем способствовали ее нарастающей политической зависимости от соседних империй. Итальянцы продолжают сидеть на финансовой и политической вершине, иметь политические интересы во всех концах Европы, но естественным путем уже приближались к тому, чтобы выпустить денежные и властные бразды.
Флорентийские банкиры Медичи превратились в страстных поклонников рыцарских турниров; венецианцы жили торговлей с Ближним Востоком, тратились на оборонительные войны с Османской империей, и ничто не указывало на необходимость изменения проверенных практик. Политическое влияние их было в зените, но территориальное расширение закончилось, настали будни рантье и бюрократии 309 . Множество образованных и опытных профессионалов, не находя себе работы в Италии, мигрировало по всей Европе и предлагало свои услуги инженеров, архитекторов, художников и т. п. Создав небольшие, но могущественные государства, итальянская буржуазия не смогла и не захотела трансформировать их в общую политию и юрисдикцию. Пат в отношениях итальянских сообществ был, но не было консенсуса.
Одновременно происходило объединение крупных государств, уже не как частной собственности монархов, но как территорий управляемых сообществ. Возглавив многочисленное и бедное дворянство, испанская и французская монархии пытаются оружием захватить итальянские сообщества и направить их средства в свою казну. Династии Валуа, Тюдоров, Габсбургов при поддержке аристократии и буржуа переходят к централизованному администрированию своих стран, связанных внешними и внутренними рынками. В результате Средние века закончились тем, чем и должны были, – нарастающей монополизацией власти централизованным государством.
§1. Бумажный король
Divide et impera.
Поговорка неясного происхождения
Столетний кризис XIV—XV вв. не разрушил европейское общество и не обратил его вспять. Череда коммерциализованных войн обогатила капиталистов, укрупнила владения королей и привела их к соглашению с верхушкой аристократии. Система управления сообществ заметно централизовалась, объединяя мелких участников вокруг крупных на каждом уровне социальной иерархии. Короли подчиняли князей, те – дворян; города объединялись в союзы, а их жители, концентрируя капитал, лишали друг друга свобод и привилегий. Рост экономики и городской культуры пришелся на вторую половину XV в. и первую половину XVI в. После примирения итальянских капиталистов главными направлениями их экономической экспансии стали Северная Африка с Испанией, где вытесненные из Восточного Средиземноморья генуэзцы впряглись в борьбу за торговую монополию, и Германия, в которой Венеция ссужала горных заводчиков и банкиров.
Когда нищие рыцари Северной Германии в XII—XIII вв. на деньги торговых городов колонизировали территорию прибалтийских племен, начался подъем немецких приморских территорий. Если вначале города Любек, Росток поставляли в Прибалтику все необходимое, то по мере освоения и подчинения местных сообществ устанавливается стандартный тип обмена: колонии дают сырье, метрополия – промышленные товары и деньги. На этой торговле поднимается Ганза 310 , союз северонемецких городов; он был не так богат, как итальянцы, но мог выставить в лучшие годы тысячу кораблей на бой и принуждал королей и феодалов принимать свои условия. Германия по периметру была окружена богатеющими торговыми городами, и рынок проникал в глубь ее территории со всех сторон.
В кризисном XIV в. крупнейшие аристократы Священной Римской империи 311 аккумулируют власть и присваивают право избрания императора, а крупные города переходят под полный контроль банкиров и купцов. XIV и XV века были временем, когда наибольшее значение имели малые государства, а в больших доминировали «великие герцоги». Во Франции и Англии среди аристократии развернулась жестокая борьба за контроль монархии; в Германии, Польше и позднее Литве власть монарха уступила союзу крупнейших землевладельцев.
