Свою машину Поплавко построил на шасси американского 2-тонного грузовика “Джеффери Куад” с двигателем 32 л.с. и обеими управляемыми осями, установив колеса с уширенными бандажами, смонтировав в средней части неподвижную рубку с наклонной установкой бронелистов и четырьмя амбразурами для двух пулеметов, а в задней – бронекороб для ЗИП. Имевшиеся бронеавтомобили действовали в основном “выездами для обстреливания противника". Предложения же Поплавко об использовании его “Боевых слонов Ганнибала”, защищенных 7- мм броней, напоминают предложения французского полковника Этьена (декабрь 1915г.) – кроме проделывания проходов в заграждениях и обстрела противника из пулеметов “Боевые слоны” должны были доставлять к вражеским окопам по 10 солдат с пистолетами, кинжалами и ручными гранатами для захвата и закрепления передовых окопов противника. Поплавко даже разработал приспособление для разрушения проволочных заграждений, похожее на “форштевень” французского танка “Шнейдер". Правда, на практике функций “бронетранспортера” и “разрушителя” проволочных заграждений машине так и не придали. В конце сентября 1916г. из 30 бронеавтомобилей системы Поплавко составили бронедивизион. Наравне с другими бронеавтомобилями они приняли участие в боях Первой мировой, Гражданской и советско-польской войн.
Утвержденный в январе 1917 г. план формирования броневых частей русской армии предусматривал создание 13 дивизионов по 30 боевых машин нескольких типов: по схеме капитана Поплавко (на полноприводном шасси “Джеффери”, “Рено”, “Панар-Левассор"), с движителем прапорщика Кегресса (“Фиат”, “Паккард”) и, наконец, заказанные во Франции танки. Для сравнения – на середину 1917г. броневые силы Русской армии включали 13 дивизионов (300 бронеавтомобилей различных марок) и 7 бронепоездов. То есть в начале 1917г. планировалось практически перевооружить броневые силы Русской армии танками и бронемашинами повышенной проходимости. Заметим, что на тот момент опыт применения английских танков был еще весьма ограничен (не более 50 боевых “танко-дней”), а французские еще не выходили в бой.
На межсоюзнической конференции весной 1917г. была заявлено потребность России в 390 танках. Первоначально планировали закупить средние СА-1 “Шнейдер”, но в сентябре 1917г. военному агенту в Париже поручили “сообщить результаты испытаний танков легкого типа “Рено" с одним пулеметом” (в это время завод “Рено” только-только закончил постройкой первые серийные легкие танки). В октябре находящаяся в Англии комиссия ГВТУ обратила внимание на “новый тип тяжелых полевых крейсеров английской армии” (скорее всего, имелся в виду прототип тяжелого Mk V, но термин “крейсер” наводит на мысль и о прототипе среднего Мк А). В обоих случаях подчеркивалась проходимость танков, имевшая “огромное для русских условий значение”. Однако ни французские, ни английские танки так и не попали в Россию – союзники, сами лишь разворачивавшие выпуск нового средства войны, не слишком спешили делиться им с русской стороной (англичане предпочитали не только “маскировать” свои работы мифическими "русскими заказами”, но даже показывали танки русским представителям неохотно), а тут еще и начавшаяся русская революция. Зато в 1918 г. танки союзников “добрались” сюда для противодействий красным армиям, после чего в качестве трофеев все-таки стали первой материальной частью танковых сил, но уже РККА.
Новый план формирования броневых частей русской армии выглядел вполне реально, тактический и технический опыт личного состава бронечастей также обещал удачное применение новых машин, однако реализовать план не удалось даже частично. И помешала этому не революция сама по себе, а общее положение надорвавшейся русской промышленности и глубокий финансовый кризис – то есть те же причины, которые и подготовили революцию.
Все это вызвало приостановку работ, затрудняло необходимые новые закупки шасси и оборудования, а развернувшиеся с февраля 1917г. события лишь довершили дело.
Что касается построенных в России опытных машин, то наиболее практичными и близкими к типу “танка” оказались полугусеничные бронеавтомобили, собранные на Путиловском заводе – “Ахтырец” полковника Гулькевича и “Остин-Кегресс”. Они же и получили боевое применение уже в ходе Гражданской войны. Бронеавтомобиль Гулькевича на шасси полугусеничного трактора имел более живучие металлические гусеницы и потенциально лучшую проходимость, был лучше вооружен и, кончено, мог бы стать “русским типом танка”. Но сложилось так, что из всех проведенных в России до 1918 г. работ над вездеходными боевыми машинами, пожалуй, только “полутанк” схемы Кегресса, переделанный из двухосного бронеавтомобиля, имел какое-то влияние на дальнейшее развитие техники.
