– Кто-нибудь, ударьте меня. Я должен быть уверен, что подойдя к барьеру вплотную, мое сознание не отключится.
Хумо снял шлем. Он и не ожидал, что в ту же секунду получил удар такой силы, что послышится странный хруст сдвигающейся челюсти. От боли Костя подскочил на месте и упал. Он приподнялся с корточек и, пытаясь перебороть боль, двинулся к нужному месту. Он осторожно достал магнитку и нажал на ней несколько кнопок. Бомба замигала красной лампочкой. С каждым мгновением мелькание становилось все интенсивнее. Спустя секунду Костя был рядом со своими помощниками.
– Спасибо за удар, – пробубнил Хумо, показывая окровавленную распухшую губу.
– Проси еще, – покачиваясь от смеха, заявил Антон.
– Теперь нам нужно лишь активировать ее и мы увидим кое-что интересное. Это делается так.
– Будет взрыв? – поинтересовался Саша.
– Не совсем. Бомба действует интересным образом. Она меняет полярность всего, что находится ближе, чем на километр – но радиус действия можно как увеличивать, так и уменьшать. Таким образом, мы нарушим структуру барьера и сможем пробить окно за пределы нашего анклава.
– Для нас это безопасно?
– В наши костюмы встроены специализированные датчики, способные противодействовать подобному оружию.
– А что бы было, если бы у нас не было этой защиты? – не унимался Антон.
– Даже представить не могу, но знаю точно, что в живых бы мы не остались. Могу сказать, что данный экземпляр рассчитан на короткое время и отверстие, проделанное в ограждении, просуществует недолго. Пора начинать.
Хумо достал из кармана небольшой пульт и нажал на кнопку.
Ни взрыва, ни вспышек на горизонте не обозначилось. Впереди образовалось небольшое отверстие, лишенное разноцветных переливов. Просуществовало оно недолго – несколько секунд. Потом мгновенно, как пасть кита сомкнулась, но через несколько мгновений вновь открылось. Отверстие в куполе беспрестанно пульсировало.
– Получилось, – улыбнулся Хумо. – Думаю, вскоре это мерцание прекратится, и отверстие закроется. Теперь у нас есть реальный шанс выйти наружу и накостылять всем тем, кто против натуральных сердец и почек.
– Хорошо, что мы это делаем так далеко от границы с богатым районом. Уверен, что там бы это не прошло бесследно.
– Иван Гаврилович, у нас проблемы, – вбегая в комнату, взволнованно говорил новый статист старика.
– Что случилось?
– Целостность барьера три минуты назад была нарушена. Девяносто семь процентов, что это спланированная акция. Люди из бедных районов нашли способ выйти наружу. Брешь просуществовала несколько секунд, но датчики показывают, что мерцание продолжается. Шестьдесят три процента, что это проба нового оружия. – Говорил он на удивление быстро. – Считаю: следует послать небольшой разведывательный отряд, чтобы провести проверку и исследовать местность рядом с зоной поражения. Это даст нам шанс узнать методы врагов.
– Отправляйся туда и возьми с собой еще двоих, – разгневанно произнес старик.
– Слушаюсь. – Статист-2 вышел из комнаты.
Иван Гаврилович склонил голову и начал поглаживать лысину. Это успокаивало его и приводило мысли в состояние покоя.
– О чем же вы думаете? Неужели так сложно оставаться на месте. Для вас это единственный шанс выжить. Все бы прошло, как обычно. Чувствую, этот год будет намного интереснее и печальнее. Эх, Рома, не знал я, что твой побег будет стоить жизни многим людям. В этот раз будет непросто зачистка, а целая война!
Роман не находил себе места, ожидая новостей об испытании магнитной бомбы. Он лежал в кровати и молча, смотрел в потолок. Раздумья о будущем так странно пленили его, что он потерял счет времени. Он думал о перспективах этого города, о том, каким он станет после смены власти, после уничтожения границ и ограничений. Утопия! Стеклову казалось, что мир вокруг превратится в идеальный питомец, в котором можно будет жить в свое удовольствие и быть уверенным, что люди, находящиеся рядом, не наблюдают за тобой, а просто общаются, не извлекая из этого выгоды. Судя по всему, мир, которым был окружен Роман до этого – квазитопия. Это даже не дистопия, где все настолько плохо, что глаза от слез или гнева щиплет. Это квазитопия, где все прикрасы жизни, оказываются фальшью, выдуманной каким-то злым гением, ищущим неведомые цели. Они настолько глубоко законспирированы, что розовые очки, надетые насильно на глаза, кажутся природной роговицей.
«Зачем воевать? – думал Стеклов. – Если есть такие технологии, способные вынудить человека поверить в несуществующую реальность».
