Технология власти полностью

Как отвечали лидеры на эти требования? Читатель уже знает, как отвечал на это Бухарин. Укажу еще и на другую, не новую, но весьма характерную для сталинской политики черту — на умение маневрировать между "кнутом и пряником". Каждая репрессия широкого масштаба в СССР всегда сопровождалась определенными материальными подачками. Так было и сейчас. Но цель подачек на этот раз была другая — если не вышло кнутом, так заманить крестьян "пряником" в те самые колхозы, против которых они столь решительно и пока успешно восстали. В цитированной выше статье "Ответ товарищам колхозникам" от 3 апреля 1930 года (кстати сказать, никаких вопросов Сталину колхозники не задавали — они были выдуманы самим Сталиным для его излюбленной формы "изложения") Сталин довольно ясно говорит об этом "прянике"[87]:

Тут же для еще большей ясности Сталин добавляет: "Этих льгот не получат крестьяне, ушедшие из колхозов". Но каким же образом могут и эти крестьяне получить такие великодушные и щедрые "милости" Сталина?

Сталин прямо отвечает: "Только возвращением в колхозы могут они обеспечить себе получение этих льгот". Я не хочу предвосхитить свое дальнейшее изложение, но я должен сказать в связи с этим и о том, что Сталин сознательно умолчал — постановление ЦК об этих льготах для колхозников и возвращавшихся в колхозы было принято вместе с другим постановлением, до сих пор не публикованным, но строго проводившимся в жизнь — о применении серии налоговых и экономических репрессий по отношению к тем "беднякам и середнякам" в деревне, которые отказываются добровольно войти в колхозы. Коротко — весь смысл "мирных" репрессий сводился к тому, чтобы упорствующие крестьяне ясно осознали и заявили: "Жить вне колхоза просто невозможно!" Хотя колхозы все еще "бумажные", но сам факт номинального нахождения в колхозах освобождает крестьян от ряда высоких обложений и налогов, да еще они получают кредит (в деньгах, ссудах, в сельскохозяйственном инвентаре и т. д.). Совершенно другое создалось положение у единоличных крестьян — сегодня номинально свободных, но завтра так же обреченных на колхозное ярмо, как и нынешние "передовики". Поэтому прав был Сталин, когда в той же статье писал: "Крестьяне допускают ошибку, уходя из колхозов". В конечном счете и сами крестьяне скоро поняли эту свою "ошибку". Жестокая действительность нанесла смертельный удар иллюзии о возможности оставаться вне колхоза. Стало ясно, что имеются только два пути: один путь — в колхоз, с широкими обещаниями "счастливой жизни"; другой путь — в Сибирь, где безжалостный НКВД находится в вернейшем союзе с суровой природой. Третьего пути не было.

Такой скандальный провал политики коллективизации который ясно предвидели и о котором безуспешно предупреждали бухаринцы, вызвал величайшее замешательств в рядах партии. Все видели и чувствовали, что статьи постановления ЦК — это просто громоотводы против наэлектризованной до предела и в партии, и в стране атмосферы. Трудно было бы найти в партии мало-мальски мыслящего человека, который бы не повторил слов М. И. Калинина сказанных им, по свидетельству Л. Троцкого, по другому поводу: