Само это решение, с точки зрения устава, было незаконным. Конференция партии была совещательным органом. Ее постановления приобретали силу партийного закона лишь после утверждения ЦК. Но ЦК не имел права объявить чистку партии без решения съезда. В этом как раз и был весь секрет — Сталин решил созвать съезд партии после ее "генеральной чистки". В постановлении конференции так и говорилось: закончить чистку партии к XVI съезду. Разумеется, съезд партии, подготовленный в условиях такого партийного террора, должен был быть первым "монолитным" съездом. Массовые чистки сопровождались массовыми приемами новых членов партии. Это легко установить из официальных данных. Так, на XV съезде партии (декабрь 1927 г.) было представлено 887 233 члена партии. Но за время с XV по XVI съезд партия выросла, по данным Сталина, почти в два раза. При этом рост этот идет в порядке ударной кампании, то есть искусственно. Сталинцы прибегают к необычным для них чрезвычайным мерам массовой вербовки новых членов с тем, чтобы радикально изменить состав и политическое лицо партии. Все это выдается за выражение "доверия рабочего класса" сталинскому руководству. Это обстоятельство Сталин и подчеркнул на XVI съезде[103]:
"Я уже не говорю о таких признаках роста доверия к партии, как заявления рабочих о вступлении в партию целыми цехами и заводами (курсив мой. — А. А.), рост числа членов партии в промежутке от XV съезда до XVI съезда более чем на 600 тысяч человек, вступление в партию за первый лишь квартал этого года 200 тысяч новых членов".
Этот искусственный рост партии "целыми цехами и заводами" происходил, как указывалось, наряду с "генеральной чисткой" старых ее членов.
Сталин на этом, однако, не думал успокоиться. Создание слепо голосующей партии должно сопровождаться и созданием нового типа партийного и государственного работника. У него узурпируется право на рассуждение. Последнее теперь признается только за аппаратом ЦК. Для самой партии ЦК преподносит "генеральную линию". Правильна ли она или нет — об этом нельзя рассуждать. Ее надо принимать. Но этого же недостаточно. Ее надо точно проводить, проводить как свою собственную линию. Безусловная преданность этой линии должна сочетаться с бюрократической аккуратностью в деле ее проведения в жизнь. Второй натурой нового типа партийного и государственного бюрократа должна стать его нерассуждающая исполнительность. Такова директива XVI съезда.
Таким образом, чистка становится постоянным методом создания новой партии. Ставка делалась не на партию политически мыслящих людей, а на партию преданных и исполнительных чиновников в аппарате и слепо голосующих членов партии в массе. Все, кто этому сопротивлялся, подлежали немедленному исключению из партии "независимо от происхождения, должности и прошлых заслуг".
Весь этот процесс вызвал взрыв нового сопротивления и именно в верхушке партии.
Казалось бы, откуда взяться этому сопротивлению после XVI съезда, на котором Сталин внешне одержал полную победу, а лидеры всех бывших оппозиций выступали с покаяниями? Откуда взяться этому сопротивлению в высших органах партии, избранных на том же съезде, куда допускались только проверенные на деле высшие сановники партии, а из бывших оппозиционеров только такие, которые безоговорочно признали Сталина "вождем партии"?
Но сопротивление пришло и пришло сразу с трех сторон: от старых большевиков во главе с членом ЦК А. П. Смирновым, от молодых большевиков во главе с членом ЦК Сырцовым и от национал-большевиков во главе с членом ЦК Скрыпником.
Это были люди весьма известные в партии. Главное — никто из них никогда не был причастен к какой-либо оппозиции в прошлом.
