"…Если ты, встретив трудности в борьбе или работе, вдруг усомнился в своих силах, — подумай о нем, о Сталине, и ты обретешь нужную уверенность. Если ты почувствовал усталость в час, когда ее не должно быть, — подумай о нем, о Сталине, — и усталость уйдет от тебя. Если ты замыслил нечто большое, нужное народу дело, — подумай о нем, о Сталине, — и работа пойдет споро. Если ты ищешь верное решение, — подумай о нем, о Сталине, — и найдешь это решение… Сказал Сталин — значит так думает народ. Сказал народ — значит так подумал Сталин…"
Это было мнение не одного Георгия Гулиа. Другой советский писатель уже высокого калибра и по таланту и по беспринципности — Шолохов — распространил "святость" Сталина и на его мать. 20 декабря 1949 года он писал[219]:
"21 декабря мы обратим наши взоры к Кремлю, — но в этот день не забудем и про другое: мысленно перенесемся в окрестности Тбилиси, подымемся на гору Давида и с благоговейной скорбью и горячей благодарностью в сердцах склоним в молчании головы над святым для нас прахом маленькой, скромной грузинской женщины, 70 лет тому назад подарившей миру того, кто стал величайшим мужем человечества, нашим вождем и отцом".
Таков был Сталин до XX съезда партии. На XX съезде вчерашние верные ученики и соратники объявили его деспотом, преступником, фальсификатором и маньяком. Когда с лица Сталина, руками его бывших верноподданных, была снята казенная маска величия, весь мир увидел, что на троне в Кремле тридцать лет сидел самый обыкновенный преступник в форме "генералиссимуса", с репутацией "корифея" и с бездонным резервуаром уголовных возможностей.
Только через три года после смерти Сталина "коллективное руководство" рассказало в "закрытом докладе" Хрущева на XX съезде партии, в чем выразились военный "гений" и "сталинское военно-оперативное искусство". Прежде всего, как сообщает Хрущев, Сталин настолько уверовал в Гитлера, что не хотел допустить и мысли, что Гитлер может объявить ему войну. Хрущев говорит, что в своих телеграммах в апреле 1941 года и через английского посла в Москве Криппса английский премьер-министр Черчилль неоднократно предупреждал Сталина, что немцы готовят наступление на СССР. 6 и 22 мая 1941 года советский военный атташе в Берлине и его заместитель писали, что Гитлер готовит наступление в мае или в июне. Более того.
