— смертная казнь никогда не отменялась при Ленине (коллегия ГПУ пользовалась теми же "чрезвычайными правами" внесудебных расстрелов, как и Чека);
— к концу гражданской войны террор принял наиболее широкий характер даже по отношению к бывшим "советским партиям" (меньшевикам и левым эсерам), которые в гражданской войне выступали против Белого движения[250].
Но самое главное — Хрущев, процитировав пропагандную речь Ленина на сессии ЦИКа в феврале 1920 года (в котором, заметим, как партия оппозиции все еще находилась РСДРП во главе с Мартовым), забыл другой, директивный документ Ленина, написанный через два года. Это письмо Ленина от 17 мая 1922 года к тогдашнему наркому юстиции Дмитрию Курскому. В этом письме Ленин предложил[251]:
"Тов. Курский. В дополнение к нашей беседе посылаю Вам набросок дополнительного параграфа уголовного кодекса. Основная мысль, надеюсь, ясна: открыто выставить принципиальное и политически правдивое положение, мотивирующее суть и оправдание террора, его необходимость. Суд должен не устранять террор, — обещать это было бы самообманом и обманом, — а объяснить и узаконить его принципиально ясно, без фальши и без прикрас".
Редакция "Собраний сочинений Ленина" сделала к этому письму Ленина следующее примечание[252]:
"Письмо Д. И. Курскому о терроре написано Лениным в связи с разработкой первого УК РСФСР. Ленин сам предложил набросать проект статьи… Этот проект и лег в основу статьи 57 УК РСФСР" (очевидно, речь идет о статье 58 УК. — А. А.).
"Узаконенной системы" террора Сталин не создавал, не отменял и, конечно, не нарушал. Он ее, выражаясь по-советски, поднял лишь "на высшую ступень" всеобщей инквизиции. Единственное, что Сталин внес нового в эту систему, заключалось в том, что он ликвидировал ее ленинский "дуализм": вместо партии и НКВД отныне правила страной одна сила — политическая полиция.
Поэтому лидер итальянских коммунистов Тольятти — и с научно-социологической точки зрения и с точки зрения пресловутого "истмата" — подошел к самой истине, когда в своей известной беседе с редактором итальянского журнала "Нуови аргументи" (июнь 1956 г.) поставил далеко не приятный "коллективному руководству" вопрос:
"Раньше все хорошее приписывалось сверхчеловеческим качествам одного человека, теперь все плохое объясняется его не менее необыкновенным пороками… Однако до тех пор, пока все объясняется деятельностью одного человека и культом личности, — основная проблема остается неразрешенной: как и почему советское государство могло допустить и фактически допустило такое нарушение законности, отступление от демократических норм и даже дегенерацию общественной жизни".
ЦК КПСС, назвав беседу Тольятти "интересной, содержательной", отвел как раз этот ее основной аргумент:
