"Сталин снова обманул доверие Ленина: чтобы обеспечить себе опору в Грузии, он за спиной Ленина и всего ЦК совершил там при помощи Орджоникидзе и не без поддержки Дзержинского организованный переворот против лучшей части партии, ложно прикрываясь авторитетом ЦК. Пользуясь тем, что больному Ленину недоступны были свидания с друзьями, Сталин пытался окружить его фальшивой информацией… Сталин всячески старался изолировать Ленина от источников информации и проявлял в этом смысле исключительную грубость по отношению к Надежде Константиновне".
Такова была обстановка вокруг ЦК, когда Ленин писал цитируемое Хрущевым письмо о разрыве личных отношений со Сталиным и решил выступить с "бомбой" против него на XII съезде. Но Сталину повезло и на этот раз: по совету того же Троцкого, переданному через Каменева, Сталин написал требуемое Лениным извинительное письмо его жене Крупской, а Ленина, не успевшего прочесть это письмо, поразил новый удар — он перестал говорить и писать. Храбрости Троцкого тоже хватило ненадолго — он заявил тому же Каменеву, что стоит "за сохранение статус-кво. Я против ликвидации Сталина, против исключения Орджоникидзе, против снятия Дзержинского. Но я согласен с Лениным по существу"[264].
От последнего удара Ленина так и не оправился. Он умер как раз в тот момент, когда эта смерть была единственной гарантией политической жизни Сталина — 21 января 1924 года. Троцкий даже допускает, что Ленин, может быть, умер не без помощи Сталина. Чтобы избавиться от смертельных мук безнадежной болезни, Ленин просил, по свидетельству Троцкого, у Сталина яд. "Ленин знал, у кого просить яд!" — замечает Троцкий[265].
Троцкий не совсем точен, когда утверждает, что Сталин "тщательно скрывал в своем архиве от партии "завещание Ленина"[266]. По иронии судьбы это "завещание" сослужило службу не тем, для кого оно было составлено (Троцкий, Зиновьев, Каменев, Бухарин, Пятаков), а тому, кто должен был быть "ликвидирован". Поэтому Сталин его "тщательно" хранил в своем архиве и вытаскивал каждый раз, когда приступал к ликвидации кого-нибудь из названных в нем лиц. Это тем более легко было сделать, что Ленин, рисуя положительные качества названных им лидеров партии (кроме Сталина), говорил одновременно и о качествах отрицательных. Сталин, смело опуская положительную часть характеристики, чтобы еще больше сгустить характеристику отрицательную, цитировал "завещание" Ленина против Троцкого во время "левой оппозиции" (1924 г.), против Зиновьева и Каменева во время "новой оппозиции" (1925–1926 гг.), против Бухарина во время "правой оппозиции" (1928–1929 гг.). Таким образом, "завещание" Ленина оказалось опубликованным и в СССР, кроме части, которая касалась самого Сталина. Сталину пригодилось не только это "завещание". Приступая к овладению наследством Ленина и ликвидации самой "ленинской гвардии", он имел в руках тот волшебный ключ, умелое пользование которым обещало победу — это решение X съезда партии (1921 г.), ликвидировавшее последние остатки так называемой "внутрипартийной демократии" и ставившее аппарат над партией. Решения эти были следующие: "О единстве партии". В решении говорилось[267]: а) "Съезд поручает всем организациям строжайше следить за недопущением каких-либо фракционных выступлений. Неисполнение этого постановления съезда должно вести за собой безусловное и немедленное исключение из партии".
б) "Чтобы осуществить строгую дисциплину внутри партии и во всей советской работе и добиться наибольшего единства при устранении всякой фракционности, съезд дает ЦК полномочия применять в случаях нарушения дисциплины или возрождения или допущения фракционности все меры партийных взысканий вплоть до исключения из партии, а по отношению к членам ЦК перевод их в кандидаты и даже, как крайнюю меру, исключение из партии".
О создании "контрольных комиссий": "В целях укрепления единства и авторитета партии"[268] (то есть, по существу, для той же борьбы против всякого проявления свободомыслия в рядах партии) создаются ЦКК и местные контрольные комиссии.
Когда принимались эти решения, Сталин еще не был генеральным секретарем. Их писал собственноручно Ленин, но пригодились они именно Сталину, когда он стал генеральным секретарем (1922 г.). Сталин и его аппарат имели практически неограниченную возможность подводить под эти решения и под, партийный суд (ЦКК) любого члена партии от рядовых коммунистов до Троцкого, Зиновьева, Бухарина включительно. Как решения съезда, они считались "законами партии", как указания Ленина — не подлежащими дискуссии.
В борьбе по ликвидации внутрипартийных оппозиций — по существу, в борьбе по ликвидации ленинской партии и по созданию своей собственной партии — Сталин неизменно пользовался духом и буквой этих решений X съезда. Хрущев обходит это молчанием, но зато совершенно произвольно приписывает Сталину в качестве первородного греха концепцию "врага народа". Хрущев говорит:
