Сталин: Ошибаетесь, "взрыв" государства есть не марксистская, а анархистская формула. Смею заверить вас, что речь идет здесь о том, что рабочие должны подчеркнуть, по мнению Бухарина (и анархистов), свою принципиальную враждебность ко всякому государству, стало быть и к государству переходного периода, к государству рабочего класса…"
Стэн не ошибался, но не ошибался и Сталин. Последний сознательно выдергивал отдельные слова из писаний Бухарина, чтобы, в конце концов, заявить, что "Бухарин против диктатуры пролетариата!". Для этого Сталин шел на сознательную фальсификацию и Ленина, рассчитывая с полным основанием на невежество большинства членов пленума в чересчур теоретических проблемах. На такой операции Стэн и поймал Сталина. Но Сталин не был из тех, кто, будучи на месте пойман с поличным, поднимает руки вверх и говорит: "Сдаюсь!". Наоборот, в таких случаях он умел напускать вокруг себя такую дымовую завесу, сквозь которую не было видно ни вора, ни поймавшего его "блюстителя порядка". Только слышны громкие, самоуверенные, возмущенные окрики "пойманного". И тогда вы должны были невольно спрашивать себя — кто же кого поймал: вор — "блюстителя порядка" или "блюститель" — вора?
Так случилось со Сталиным и сейчас. Вопреки железным фактам, несмотря на неопровержимые документы о том, что Бухарин был вместе с Лениным автором программы партии о "диктатуре пролетариата" -1919 года;
1) Бухарин был автором, а Ленин соавтором теории о "взрыве" буржуазного государства, — Сталин утверждал обратное. Пойманный с поличным и раздраженный этим Сталин начал целыми страницами цитировать Ленина, а все цитаты как бы нарочито говорили за Бухарина и против Сталина[63].
Когда и этот прием не произвел должного впечатления, Сталин начал цитировать Бухарина. На этот раз Сталин хотел доказать пленуму, что Бухарин считает себя, как теоретика, выше Ленина. Прием этот был чисто демагогическим. Продолжая свой спор со Стэном, но обращаясь к пленуму, Сталин спрашивал[64]:
"Вы не считаете это вероятным, товарищи? В таком случае послушайте". После этого интригующего вступления Сталин процитировал примечание Бухарина к его статье в "Интернационале молодежи", перепечатанной после революции в сборнике "Революция права". В этом примечании Бухарин писал:
"Против статьи в "Интернационале молодежи" выступил с заметкой В. И. (т. е. Ленин). Читатели легко увидят, что у меня не было ошибки, которая мне приписывалась, ибо я отчетливо видел необходимость диктатуры пролетариата; с другой стороны, из заметки Ильича видно, что он тогда неправильно относился к положению о "взрыве" государства (разумеется, буржуазного), смешивая этот вопрос с вопросом об отмирании диктатуры пролетариата…
Когда я приехал из Америки в Россию и увидел Надежду Константиновну (это было на нашем нелегальном VI съезде, и в это время В. И. скрывался), ее первыми словами были слова: "В. И. просил вам передать, что в вопросе о государстве у него нет теперь разногласий с вами". Занимаясь вопросом, Ильич пришел к тем же выводам относительно "взрыва", но он развил эту тему, а затем и учение о диктатуре настолько, что сделал целую эпоху в развитии теоретической мысли в этом направлении".
Приводя эту цитату Бухарина, Сталин с сарказмом заявляет[65]:
"До сих пор мы считали и продолжаем считать себя ленинцами, а теперь оказывается, что и Ленин и мы, его ученики, являемся бухаринцами…" Но приведенная цитата, засвидетельствованная присутствующей тут же женою Ленина — Крупской, доказывала обратное: Бухарин считал себя учеником Ленина, воздавая должное, а в данном вопросе даже и больше своему учителю, но продолжал мыслить самостоятельно, как и при Ленине, а это как раз и не полагалось при Сталине.
