Лучевое оружие я могу собрать, но из кустарно изготовленных запчастей оно будет слабее, чем заводские аналоги. К тому же ненадёжным. Для огнестрела нужен порох, для которого нет материалов. А для рейлганов – прорва энергии. Ничего этого у меня не было.
И тут в голову пришла мысль об арбалете. Я смогу спроектировать его из продвинутых материалов и интегрировать в дронов. Проще всего будет в скорпионов, у них габариты позволяют, но и к паукам лёгкие модели можно будет прикрутить.
Главное, что меня останавливало – неимоверная сложность боевых алгоритмов для роботов. В моём мире они были защищены не только корпоративными и государственными тайнами, но и сложностью разработки. Не у всякой корпорации были такие возможности. Попробуй объяснить роботу разницу между ударом и резким движением. А ударов множество, и точек попадания тоже. В этом и сложность.
Но тут меня осенило. Стрелковый боевой алгоритм не в пример проще. Выделять разные объекты мои дроны умеют, всё что нужно – научить их направлять оружие в сторону противника. А для попадания можно создать баллистический алгоритм, адаптирующийся под характеристики оружия. Которые можно заранее замерить на тестовых стендах.
Но это первая идея, для элементалей она не подходит. Сколько нужно арбалетов и снарядов, чтобы перебить рой? Вот-вот. Зато подходит, пусть и криво, вторая идея.
У меня же есть тяжёлая и неповоротливая туша робота-грузчика. А ещё есть корабль, обшитый противометеоритной бронёй. Противометеоритной – то есть бронёй, предназначенной для защиты от быстролетящих камней. А в шахте камни. Злые камни.
Вот и пришла идея поженить робота с ещё более тяжёлой бронёй. Есть такой род войск – тяжёлая пехота. После модификаций робот больше будет подходить под определение «сверхтяжёлая пехота». Да, сочленения полностью закрыть не удастся, но это можно будет компенсировать тактикой, а ещё тем, что сочленения тоже крепкие. Металл, он такой.
Правда есть одна маленькая проблемка. Даже навскидку, процесс модификации всех юнитов и создания для них оружия, брони и боеприпасов сожрёт практически всю, оставшуюся энергию. То есть после этого, страшно признавать, корабль перестанет быть моим другом и домом. Придётся выходить наружу.
Но рано или поздно, это всё равно пришлось бы сделать. В смысле переезжать. И, видимо, первая база будет построена из разобранного корабля. Не всего, конечно. Из всего корабля можно целый посёлок отгрохать.
Ладно, пора работать:
-Эми, начинаем проектирование будущих роботов. И надо будет обновить систему, дроны станут боевыми.
-Хорошо. Как голос вашего разума, должна предупредить вас о том, что разработка боевого программного обеспечения запрещена законом и сурово карается.
-На это у меня есть два ответа. Первый – мы не на территории Космической Федерации. Второй – как только сюда прибудет инспектор, я сразу во всём покаюсь и сдамся.
Эми не нашла, что ответить на это, и молча открыла окно проектирования.
Процесс шёл бодро, в определённый момент я решил: «гулять, так гулять» и врубил музыку. Под тяжёлые гитарные рифы мне работалось намного… вдохновеннее, что ли.
Цифровая модель грузчика обрастала деталями и, как только я подтверждал окончательный вид каждой из них, дроны принимались изготавливать их. Когда я подтвердил последнюю деталь и проверил все крепления, а также предполагаемые характеристики, я осмотрел получившееся чудовище. Другим словом это порождения механического апокалипсиса не назвать. Внешним видом он напоминал выходца из фильмов про кучи тачек, собранных из хлама. Агрессивный, тяжёлый и очень злой.
Да, дизайн мне не чужд. Когда ты имеешь возможность претворять в реальность свои фантазии – трудно удержаться от придания им индивидуальности. Это стереотип, что инженеры и работники точных сфер лишены творческого начала. У нас его дофига, просто оно не всегда может проявляться. А когда проявляется, приходится долго и нудно объяснять: «нет, кусок циркулярной пилы на голове робота, это не имитация ирокеза, а функциональная деталь. В будущем, когда подкрутим боевой алгоритм, он сможет им драться.» Но у меня заказчика не было, поэтому робот-панк обзавёлся железным ирокезом. Потому что я могу, вот почему!
Вся каюта превратилась в рабочий цех. Дроны шныряли туда-сюда, с кусками металла, повсюду были искры от резки и сварки металла и стоял жуткий грохот, хорошо вписывающийся в тяжёлую музыку в моих наушниках.
