- В родномто городе? - Старик укоряюще качнул головой. - Нуну… Мой дом, дом номер пятьдесят семь А, стоит почти на углу набережной Фонтанки и Гороховой улицы. Ну сообразила? Недалеко от метро «Сенная площадь». Недалеко от старого Апраксина Двора…
- А, так здесь Ротонда! - воскликнула девушка.
- Хм… Верно. Здесь, в доме действительно есть ротонда. Старинное сооружение. Поговаривают, будто там еще в прежние времена, двести лет назад, масоны свои встречи устраивали…
- Дада, я это слышала… А можно на нее взглянуть?
- Ну можно, наверное, - неохотно ответил пожилой мужчина. - Там сейчас дверь все время открыта. Ее сломали, ну а починить не удалось… Правда, там частенько всякая шпана ошивается. Дом почти опустел, почти всех жильцов выжили. Я б на твоем месте туда соваться не стал. Тем более в таком состоянии…
«Это верно, - задумалась Кайндел. - В таком состоянии я ни на что не способна». Она вспомнила свое видение. Все правильно, сперва был лес, потом Невский проспект и Казанский собор, потом Ротонда. Конечно, видение - это не руководство к действию и не значит, что она обязана сперва ехать в старому «Дому книги», а потом возвращаться сюда, на Гороховую. Но задуматься об этом стоило.
«Нет, в таком состоянии никуда нельзя соваться».
- Скажите, у вас можно переночевать? - неуверенно спросила Кайндел.
- Ну… В принципе можно, конечно, - задумался старик. - Квартира большая… Вот тоже верно - куда тебе сейчас идти. Ты и за порогто не выйдешь. Ложиська спать. Только вот накормить тебя мне нечем.
- У меня был с собой рюкзачок, - пробормотала девушка, укладываясь обратно на диван - короткое усилие, когда она всего лишь приподнялась и поискала свой телефон, далось ей нелегко. - А там коекакая еда.
Ей с собой, разумеется, дали сухой паек. Поскольку состав этого сухого пайка менялся в зависимости от возможностей ОСН, то и четкого правила, какие продукты укладывать в сумку, не существовало. Единственное, что оставалось неизменным - мясные консервы (попадалось все, что угодно, даже конина) и шоколад. С последним везло нечасто, обычно в бумагу упаковывали грубые куски горького, черного шоколада, который на сухой паек дробили, похоже, молотком и зубилом, откалывая, как гранитные плиты от гигантского монолита, никак не меньше. Как бы там ни было, но все это отлично утоляло голод.
Кайндел и раньшето особым аппетитом не отличалась, ей вполне хватало половины обычной порции, выдаваемой курсантаммужчинам. Но если рацион, составленный для нее в столовой, был рассчитан на ее вкусы и возможности, то сухой паек упаковывали для всех одинаковый, без учета половых или видовых различий. Зато теперь она имела возможность видеть восторженноробкое выражение на лице пожилого мужчины, должно быть, уже давно не евшего вдоволь.
- А что можно братьто? - спросил он.
- Все можно брать.
- Ого… Да это просто пир… - Он вынул банку куриной тушенки (в одном из фермерских хозяйств мастера теперь штамповали удобные банки из материала, который не так давно обнаружили на одном из складов), шоколад, галеты, кусочек сала, банку сгущенного молока и большой пакетик кофе с молоком, рассчитанный на три средних порции. - Года три всем этим не лакомился. Пойду, что ли, у соседей картошки одолжу. Чтоб уж настоящий пир.
Приятно было смотреть, как ловко Сергей Евгеньевич чистит картошку. Шкурка, выходившая изпод ножа, была тонкой, как пергамент, никаких лишних потерь, и, кажется, он готов был и шкурки пустить в дело, но постеснялся гостьи. Ей он не предлагал никакой работы. Сперва почистил шесть картофелин, обращаясь с каждой так трепетно, будто они стеклянные, половину нарезал для жарки, половину - варить. Кусочек сала кинул на сковородку и на вытопившемся жире поджарил и стружки картофеля, и шкурки от него, и лук - единственное, что у него было своего. Тушенка из банки пошла и в картошку, и в суп, да еще, налив в банку водички, старик долго тряс ее, вымывая последние остатки жира.
- Эх, счас бы хоть одно яичко! - вздохнул он. - Или масла б сливочного… Я б забабахал отличный шоколадный крем. Галочка моя, пока была жива, только диву давалась, какие я вкусные вещи готовлю. Просто на удивление. Знаешь же, что из мужчин всегда лучшие кулинары получаются. Вот когда я жил в Фергане, там ведь традиции другие, и мужчины часто работают кулинарами, поварами - лучшими поварами, кстати…
- Как же вы живетето, Сергей? - негромко спросила его девушка.
Тот на миг опустил мокрые руки и посмотрел на нее.
- Да както так… Привык уже, конечно, привык. Вся жизнь такая. Знаешь, по пальцам можно пересчитать те годы, когда мы с Галочкой жили в достатке.
- А кто вы по профессии?
- Я биохимик. Мы разводили креветок и улиток и ставили на них разного рода эксперименты. Но это было давно.
- А что с вашей супругой?
- Умерла. Уже четыре года как. Все мы смертны, а она была очень слаба здоровьем… Ну суп почти готов. Садиська к столу…
- Я только немного жареной картошки съем, спасибо.
- Нуу… Не доверяешь моему кухонному искусству? Зря. Даже из скудных наборов продуктов я могу изобрести пристойный суп, а тут такое роскошество…