Ее окружили воины правителя в одинаковых мундирах, при мечах, с непроницаемыми лицами, но курсантка чувствовала себя совершенно спокойно. С достоинством сделала знак, мол, подождите, привела себя в порядок и, закутавшись в плащ, который ей протянула Лети, даже под шерсткой видно, насколько бледная, пошла туда, куда ее повели.
В этой части замка ей прежде не доводилось бывать. Даже слуги, работавшие здесь, не смешивались с общей массой - у них были свои жилые комнаты, своя столовая, мыльня, прогулочный дворик - поэтому прочие работники редко имели возможность о чемто их расспросить. В покоях, расположенных здесь, обитали приближенные к правителю люди, сам он, а также верхушка военного командования. Кто еще жил там, и по какому принципу отбирались люди, допущенные в эту часть замка, Кайндел не знала и не могла знать.
Здесь оказалось не роскошнее и не уютнее, чем в отведенных курсантам покоях, может, коридоры лишь чуть шире, светильники чуть изящнее, ковры чуть пышнее. Слуги, попадавшиеся то тут, то там, двигались беззвучно, будто тени, и двери всех комнат были плотно затворены - вот и все отличие. Сперва Кайндел сопровождали четверо бойцов, потом остались только двое, и они остановились перед входом в башню. В сопровождении офицера, отправленного за нею, девушка поднялась на два этажа по широкой винтовой лестнице, и здесь сопровождающий безмолвно указал ей на дверь.
Она постучалась. Подождала. Постучала еще раз.
Правитель сам открыл ей дверь и посмотрел на нее вопросительно. Отшагнул с прохода, сделал жест рукой.
- Как я поняла, у вас не принято стучаться, перед тем как войти, - предположила девушка, делая шаг в комнату.
Это была комната, устланная шкурами животных. Даже стены были отделаны шкурами, словно коврами, и потолок затянут ими же. Четыре полукруглых окна смотрели на заснеженные просторы перед замком, лес и поселение в двух километрах от стен. В камине, прикрытом вырезанным из дерева экраном, уютно потрескивало. Из мебели здесь имелся массивный стол, деревянное кресло, несколько изящных книжных этажерок, буквально ломившихся от свитков, папок, стопок листов бумаги и, естественно, книг, а также нечто напоминающее узкую софу. Именно туда она присела по жесту хозяина этого кабинета.
- У нас это не принято, - согласился Иедаван. Он говорил медленно и осторожно, будто пробирался по усыпанной колючками пустыне, выискивая путь босыми ногами. - Ты хочешь есть?
- Не откажусь.
Он поднял со стола бронзовый фигурный жезл и постучал им по тонкой коричневой трубе, на которую Кайндел сперва даже не обратила внимания. Та отозвалась неожиданно гулким звуком. Должно быть, нижний конец трубы спускался в комнату слуг, и поднимал их на уши не хуже, чем колокольчик, использовавшийся на Земле в богатых домах в девятнадцатом веке. То ли через трубу правитель передавал свои приказы способом, напоминающим азбуку Морзе, то ли его обслуга уже знала, в каких случаях, когда и зачем их вызывают, но появившийся в двери слуга нес поднос, уставленный мисочками и тарелочками, второй тащил местный кувшинообразный чайник, а третий приволок легкий столик. В мгновение ока его сервировали перед софой, после чего курсантка и правитель снова остались в комнате одни.
- Благодарю вас, - она произносила слова медленно и разборчиво, понимая, что собеседнику нелегко.
- Я не совсем хорошо понимаю твой язык. Удобнее было бы позвать переводчика, но я хочу побеседовать напрямую, без лишних ушей, - сказал Иедаван.
- Однако вы прекрасно говорите, - похвалила девушка.
- Я намного лучше понимаю. И, между прочим, мне будет куда проще, если ты станешь говорить мне «ты».
- Постараюсь.
Правитель уселся в свое кресло и несколько мгновений молча, испытующе смотрел на Кайндел. Она же, нисколько не смущаясь, придвинула к себе ближайшую мисочку и принялась ее опустошать. Блюда в большинстве своем были приготовлены в расчете на вкус ее соотечественников. Повара уже более или менее освоились с ними, и, хотя Кайндел не стала бы отказываться от мяса, приготовленного по местным традициям - практически без соли, зато с пряностями и чесноком - с удовольствием съела и то, что дали. К тому же местные ели похлебку из орехов и любили тушеную с простоквашей траву, которую выходцы с Терры предпочитали сырой, в салате. Повара удивлялись чужим привычкам, но скрепя сердце делали так, как их просили.
- Ты ведь знала, что на тебя совершат нападение, - сказал правитель, отпивая из кружки чтото горячее. Кайндел кивнула, продолжая жевать. - Я тоже это понял. Правда, думал, им понадобится больше времени на подготовку.
- А они поняли, что вы догадаетесь о такой возможности. И, скорее всего, примете меры. Поэтому поспешили вас опередить.
Иедаван усмехнулся. У него это получилось не подоброму, но девушка уже научилась различать, когда иавернцы злятся.
- Это ты тоже увидела в глазах этих людей, в их жестах и лицах?