- Кто останется на ногах, тот и победит, – ответила Рю, прикрывая небесно-синие глаза. Её рука с силой сжала рукоять деревянного клинка, а острые ушки нервно дёрнулись. – Верь.
- Нья... нья верю, – серьёзно ответила зооморф, кивнув несколько раз. – Верю-ньян!
Очередной удар Брута отправил меня на землю. Я отдавал команды своим протезам встать, но они не слушались. Или же слушались, но мысли, утратив былую остроту и стабильность, просто не хотели влиять на сломанные механизмы, служившие мне верой и правдой столько времени?
Это было немного... обидно, но лично мне было не до этого. Хотелось спать. Глаза застилала тёплая и такая спокойная пелена тьмы, в ушах слышался ласковый женский шёпот, а из рта вырывались сиплые вдохи – одно из сломанных рёбер пробило лёгкое.
Хотелось спать. Так сильно и так... Нет!
Я волей раскрыл глаза, возвращая себя в размывающуюся реальность. Надо мной стоял криво улыбающийся Брут, он что-то говорил, но его слова не достигали моего разбитого разума. Я осознавал, что не смогу подняться, отдавая запасным частям команды, поэтому я пошёл другим путём.
Мои протезы, издавая мерзкий скрежет, медленно согнулись. Все, за исключением левой руки – поломка была слишком серьёзная, так что энергия просто не поступала в конечность.
Я начал медленно подниматься на ноги. Сначала на четвереньки, после чего выпрямил спину и, схватив пояс Брута, помог себе встать на дрожащие протезы.
Я бы не поднялся, если бы не воля – она сияла золотистым пламенем внутри разума, позволяя мне руководить своими запасными частями в обход разума. Это оказалось одновременно так просто и так сложно, но мне было плевать, ведь на кону стояло всё: мои идеалы, созданные мной связи, мелькающие в темнеющем разуме, моя честь, гордость и много-много другого.
Если бы я сейчас сдался, то предал себя. Предал бы отца и дядю. В конце концов, я бы просто перестал уважать себя, так что я должен был подняться. В данный момент это стало первостепенной задачей моих систем.
- Ты снова встал, – устало вырвалось из моего врага. Он, как и я, держался из последних сил, шатаясь, словно маятник, но с его разбитого лица не сошла ироничная улыбка. – Герой, быть может, ты неупокоенный дух войны? Только они, хех... только духи способны на такое.
- Я же, кха-кха, говорил, что меня не остановить? – я пошатнулся, после чего подался вперёд и с силой всадил кулак в смуглое лицо. – Сражайся!
- Кх, – удар уронил Брута на задницу, но он довольно резво поднялся и отплатил мне той же монетой. – Ты самоубийца, решивший убить себя моими кулаками?! Мне это, ха-ха-ха, нравится!
Я просто физически не успевал блокировать удар оппонента, приняв его на лоб. Его кулак хрустнул, а в моих глазах взорвалась новая волна тьмы. По ушам пронёсся колокольный звон, и я вновь упал на спину... лишь для того, чтобы снова подняться и устремить лицо к потолку.
- Не остановить, – выплюнул я вместе со струйкой крови, после чего взглянул на потемневшее лицо сына Эзуса и вновь ударил того кулаком. – Не остановить!
- Гр-р, – тихо зарычал парень, начиная обмениваться со мной ударами.
Мы били и били лица друг друга, выбивая окровавленные капельки воли, позволяющие нам стоять на ногах. Сейчас на нашей «арене» происходила битва идеалов, нам не было дела до того, что творилось вокруг и... нам было весело.
Брут не убил меня, когда мог. Вместо этого он активировал свой кинжал и разрезал скалу, помогая мне выбраться из неё – этим действием он разломал своё оружие и потребовал дуэли насмерть.
Только один победитель, только один выживший. Я был только «за», принимая столь интересное предложение... Конечно, я мог использовать меч или люцерну, но решил провести кулачный бой, ведь это было «правильно».
Мы оба в критическом состоянии, но это лишь подогревает азарт битвы. Во мне пробудилось нечто древнее... первобытное. Желание выиграть, вгрызться в шею врага и напиться крови побеждённого. Конечно, я не собирался впадать в кровавый угар сражения, но ощущения были прекрасными. Ощущения жизни, торжествующей над смертью, стоящей около тебя.
Каждый удар может убить, каждый удар заставляет тебя падать вновь и вновь на землю... но я не сдавался, продолжая подниматься.
- Ты можешь наконец-то упасть и не подниматься?! – хрипло воскликнул Брут, полыхнув яростью и негодованием. Его окровавленный кулак сжался добела, а в глазах мелькнула детская обида. – Давно пора сдаться и принять своё поражение! Ты давно пал!
- Пф, не-ет, – из меня вырвался хриплый смех, перемешавшийся с кровавым кашлем. – Кха-кха-кхе, ты ошибаешься. Я не из тех, кто не падает, ха-ха-ха!
Мой смех резко прервался, после чего я встретил очередной удар в лицо, но даже не отшатнулся, заставив себя сдержать его и взглянуть в искривившееся лицо Брута.
- Я из тех, кто поднимается.
Я, зачерпнув все силы из болезненно скрипящего механизма, нанёс свой сокрушающий удар поддых Бруту. Из его рта вырвался вздох и струйка крови, заляпавшая моё искривлённое в звериной ухмылке лицо, ведь я знал, что это оно.
Понимал, что это победа.
