Сын человеческий, где ты,
Скажи мне еще один раз,
Скажи мне прямо, кто мы теперь,
Скажи мне истинно, где мы сейчас,
Ведь я думал, все будет честно.
Шелковый шарф - на шлем,
Но это битва при закрытых дверях,
Борьба жизни черт знает с чем.
И кто-то считает, что это подвох,
А кто-то кричит, что провал.
И каждое слово - признак того, что мы
В комнате, лишенной зеркал.
Сегодня мне снился ангел,
Похожий на Брюса Ли.
Он нес мне жидкость для прочистки мозгов,
Стакан портвейна для хозяев земли,
Но я был мудр и светел,
Я взялся за дело всерьез
И я умер, выбирая ответ,
Хотя никто не думал задавать мне вопрос.
А друг мой Ленский у пивного ларька
Сокрушался, что литр так мал.
А очередь хором читала стихи
О комнате, лишенной зеркал.
Нас всех учили с любовью
Смотреть не вверх, а вперед.
Но любовь стреляет из обоих стволов,
Как только ты выйдешь на взлет.
А что в самом деле - увлечься
Одной из тех благородных девиц,
Что воткнет тебе под ребра перо,
Чтобы нагляднее было думать про птиц.
Но будь я тобой, я бы отправил их всех
На съемки сцены про первый бал,
А сам бы смеялся с той стороны стекла
Комнаты, лишенной зеркал.
У черных есть чувство ритма,
У белых - чувство вины,
Но есть третьи - без особых примет,
Что смотрят на женщин только ниже спины.
Но я не был сосчитан,
Я видел это со стороны.
Мне как-то странно служить любовником муз,
Стерилизованным в процессе войны,
Где выжил тот, кто был заранее мертв,
А выиграл только тот, кто не встал,
И только герои снимают рашпилем грим
Комнаты, лишенной зеркал.
И вот два достойных занятья
Для тех, кто выше нуля
Торговля открытками с видом на плешь
Или дикий крик: "Право руля!",
И, значит, я списан, как мертвый,
И мне положен конец.
Но я благодарен всем, стрелявшим в меня,
Теперь я знаю, что такое свинец.
И кто-то смеется, как серебрянный зверь,
Глядя в наполненный зал.
А я просто здесь, я праздную радостный сон
О комнате, лишенной зеркал.
Ты - животное лучше любых других,
Я лишь дождь на твоем пути.
Золотые драконы в лесах твоих,
От которых мне не уйти.
И, отмеченный светом твоих зрачков,
Не сумеет замкнуть свой круг.
Но пески Петербурга заносят нас
И следы наших древних рук.
Ты могла бы быть луком, но кто стрелок,
Если каждый не лучше всех?
Здесь забыто искусство спускать курок
И ложиться лицом на снег.
И порою твой взгляд нестерпим для глаз,
А порою он, как зола.
Но пески Петербуга заносят нас
Всех по ту сторону стекла.
Ты спросила нас:"Кто?", я ответил: "Я",
Не сочтя еще это за честь.
Ты спросила:"Куда?", я сказал: "С тобой,
Если там хоть что-нибудь есть".
Ты спросила: "А если?", и я промолчал,
Уповая на чей-нибудь дом.
Ты сказала: "Я лгу", я сказал: "Пускай,
Тем приятнее будет вдвоем".
И когда был разорван занавес дня,
Наши кони пустились в пляс.
По заре, по воде и среди огня,
Окончательно бросив нас,
Потому что твой взгляд, как мои слова,
Не надежнее, чем вода.
И спросили меня: "А жив ли ты?"
Я сказал: "Если с ней, то да!"
Танцуем всю ночь, танцуем весь день,
В эфире опять одна дребедень,
Но это не зря, хотя,может быть,невзначай
Гармония мира не знает границ - сейчас мы будем пить чай.
Прекрасная ты, достаточный я,
Наверное, мы - плохая семья,
И это не зря, хотя, может быть, невзначай
Гармония мира не знает границ - сейчас мы будем пить чай.
Мне кажется, мы - как в старом кино,
Пора обращать воду в вино,
И это не зря, хотя, может быть, невзначай
Гармония мира не знает границ - сейчас мы будем пить чай.
Когда я встал на перекрестке,
Я заметил, что места там нет.
Я стоял и ждал,
Когда погасят свет.
И кто-то, по виду из тех гусей,
Что наводили стрему на Рим,
Сказал мне: "Жди, когда она уйдет своим путем,
И тогда ты пойдешь своим".
Она обернулась, она сказала:
"Послушай, ты мертв давно, зачем ты здесь?"
Он засмеялся и сел
На поезд, что уходит в час - шесть.
И тогда она забыла вчерашний день,
Чтобы яснее увидеть суть.
Но я стоял и смотрел, как горит звезда
Того, кто ушел в свой путь.
И есть разные лица в виде дверей,
И есть твое, что в виде стены.
И есть руки мои, что ждут лебедей,
Не вернувшихся с места войны.
А ты твердишь, что нет на моем пути огня,
И там один лишь дым.
Ну, что же, обсудим достоинства наших путей,
Когда мы оба уйдем своим.
Я все равно был выше твоих небес,
И я был ниже твоих глубин.
Но все, кого я любил, одеты в смерть или в митрил.
И это значит, что я здесь один.
И ты не дурна, но все время хочешь меня,
Рождая страсть от тебя отдохнуть.
Я совсем не аскет, но я хочу спросить:
"Не пора ли тебе в твой путь?".
И хочешь - верь, или не верь - когда ты закроешь дверь,
Я не вспомню даже лица.
Я буду чертовски рад, когда ты вернешься назад.
Но это где-нибудь ближе к преддверью конца.
Ну а теперь, пока у меня есть я,
Поверь мне, я хочу быть с ним,
И я буду счастлив, когда ты уйдешь своим путем
И дашь мне идти моим.
На кладбище грязь, пол-шестого,
Мать-земля сегодня сыра,
А в ней стоят хорошие парни,
Хотя, должно быть, пьяны с утра.
Но как не пить при такой работе,
И я храню для них водку в пальто.
И мне хотелось бы петь об этом,
