– Большая радость складывается из радостей поменьше, – подмигнул Марк.
Он снял ботинки, повесил плащ на вешалку и с рабочей сумкой в руке деловито прошел в ванную. Елена последовала за ним и встала в дверях.
– От вас пахнет дымом, – повела она носом.
– Надеюсь, терпимо? – Марк посмотрел на Елену. – Ночью пришлось побывать на пожаре.
– Ничего страшного. – Она поправила волосы. – Просто дым напоминает о войне. Наверное, это уже на подкорке.
– Да. – Марк поднял брови. – И не у вас одной.
Он перекрыл воду и вынул из сумки два разводных ключа. Старый вентиль поддался легко. В последний момент увесистый медный кран соскочил с резьбы и с грохотом упал на напольную плитку.
– Я не слишком шумлю? – Марк повернулся к Елене, подняв вентиль с пола. – Дочка не спит?
– Мила сегодня в детском саду, – ответила Елена, поправляя волосы.
– Вы вчера вечером не ездили с ней в город? – как бы невзначай бросил Марк.
– Нет, – покачала головой Елена, – мы в основном дома или на детской площадке. А что?
– Да так… – нахмурился Марк. – Хорошая у нее пора в жизни! – решил он сменить тему. – Иногда самому хочется вернуться в детство. Снова стать пятилетним и прожить все заново.
– Наверное, у каждого бывает такое желание. – Елена поджала губы. – Попасть в прошлое и исправить то, за что стыдно, или выбрать другой путь на развилке судьбы.
Марк задумался. Что он сам изменил бы, представься случай? Не отпустил бы родителей на концерт в тот злополучный вечер? Тогда в его жизни было бы больше любви. Но он не попал бы интернат и не встретил Андрея Бенеша. Так или иначе, он бы стал телефонистом и жил так же, как сейчас. «Нет, уж! – скривился Марк. – Пусть все остается, как есть».
– Вы многое хотели бы исправить? – спросил он у Елены, обтирая тряпкой упавший кран.
– Кое-что – точно, – с грустью произнесла она.
– Не расстраивайтесь. – Марк бросил кран в сумку. – У вас достаточно времени, чтобы повернуть жизнь к лучшему.
– Некоторые вещи уже не поменять, – помрачнела Елена. – И давайте на «ты». – Уголки ее рта приподнялись. – А то выкаем друг другу, словно на деловом приеме.
– Согласен, – качнул головой Марк. – Хотя ни разу не бывал на деловых приемах, – усмехнулся он.
– А мне приходилось, – вздохнула Елена. – Поверь… – Она сделала паузу, будто вслушиваясь в звучание фразы. – Это не самое лучшее времяпрепровождение.
Новенький вентиль блестел желтой латунью. Марк вытащил его из промасленной бумаги и покрутил маховик, следя за движением клапана. Ход оказался мягким, механизм работал исправно. Флавий не подвел. Но и наличности пришлось потратить с гаком. «Что ж, – подумал Марк, – все имеет свою цену». Он вытащил из кармана пучок пакли и принялся наматывать ее на резьбу.
– Давай я чай поставлю? – всплеснула руками Елена. – Ты черный будешь или зеленый?
– Я за черный. – Марк поднял руку.
Елена пошла на кухню. Послышался звон посуды и шум льющейся воды. Марк обмазал резьбу уплотнительной пастой и прикрутил вентиль к трубе. Снова взял разводные ключи и затянул гайки. Принялся за второй кран. Через четверть часа Марк закончил работу в ванной и перешел на кухню. Там он залез под раковину, перекрыл воду и начал возиться с оставшимся вентилем.
Елена сервировала стол. Марк слышал, как звякнули чашки и громыхнул по столу тяжелый заварочный чайник. Со скрипом открылась дверца духовки, и кухня наполнилась запахом яблочного пирога. «Вот откуда аромат!» – усмехнулся Марк, закручивая последнюю гайку.
– Все готово! – поднялся он на ноги. – Лет десять будет работать исправно.
– Не знаю, как тебя благодарить, – покачала головой Елена. – Садись за стол.
Марк вымыл руки и взгромоздился на табурет. По краям клетчатой скатерти стояли две пустые фарфоровые чашки на блюдцах. Центр стола занимал поднос с нарезанным пирогом – пышный коричневый корж с толстым желтым слоем печеных яблок, присыпанный сахарной пудрой. Елена разлила чай и подсела к столу.
– Бери, – подвинула она поднос к Марку, – я сама испекла.
Марк взял ближайший кусок и надкусил. Корж оказался сладким, а яблоки слегка кислили. В целом – вкусно. В интернате выпечка появлялась в редкие праздники, а Грегор сладости не любил. Пироги и булочки не прижились и в рационе Марка.
– Какие у тебя еще таланты? – посмотрел он на Елену.
– Последние пять лет я мама, – смущенно улыбнулась она. – Мила очень беспокойный ребенок. С нею много хлопот.
– Да-а… – протянул Марк, вспомнив свой недавний сон и вчерашнее видение.
– Недавно она начала бояться чернушек, – вздохнула Елена.
– Чернушек? – переспросил Марк.
– Да, говорит, что они караулят ее во дворе. – Елена закусила губу. – Ума не приложу, кто мог ее так напугать.
– Дети иногда видят больше, чем взрослые, – нахмурился Марк.
Они болтали о всякой всячине – растущих ценах и не оправившейся после войны экономике, о фильмах в городских кинотеатрах и по телевизору. Крутили в основном заграничное – низкопробные боевики и мелодрамы. Изредка попадались и стоящие картины, но только на ночных сеансах. На них ни у Марка, ни у Елены времени не хватало.
