Отчего мне так душно? Отчего мне так скучно?Я совсем остываю к мечте.Дни мои равномерны, жизнь моя однозвучна,Я застыл на последней черте.Только шаг остаётся, только миг быстрокрылый,И уйду я от бледных людей.Для чего же я медлю пред раскрытой могилой?Не спешу в неизвестность скорей?Я не прежний весёлый, полубог вдохновенный,Я не гений певучей мечты.Я угрюмый заложник, я тоскующий пленный,Я стою у последней черты.Только миг быстрокрылый, и душа, альбатросом,Унесётся к неведомой мгле.Я устал приближаться от вопросов к вопросам,Я жалею, что жил на Земле.<p>Александр Блок</p><p>1880–1921</p><p>«Зачем, зачем во мрак небытия…»</p>Зачем, зачем во мрак небытия
Меня влекут судьбы удары?Ужели всё, и даже жизнь моя —Одни мгновенья долгой кары?Я жить хочу, хоть здесь и счастья нет,И нечем сердцу веселиться,Но всё вперед влечет какой-то свет,И будто им могу светиться!Пусть призрак он, желанный свет вдали!Пускай надежды все напрасны!Но там, – далёко суетной земли, —Его лучи горят прекрасно!1899 – 28 июня 1910
<p>«Старость мертвая бродит вокруг…»</p>Старость мертвая бродит вокруг,В зеленях утонула дорожка.Я пилю наверху полукруг —Я пилю слуховое окошко.Чую дали – и капли смолыПроступают в сосновые жилки.Прорываются визги пилы,И летят золотые опилки.Вот последний свистящий раскол —И дощечка летит в неизвестность…В остром запахе тающих смолПодо мной распахнулась окрестность…Всё закатное небо – в дреме,Удлиняются дольние тени,И на розовой гаснет кормеУплывающий кормщик весенний…Вот – мы с ним уплываем во тьму,И корабль исчезает летучий…Вот и кормщик – звездою падучей —До свиданья!.. летит за корму…<p>Корней Чуковский</p><p>1882–1969</p><p>«Никогда я не знал…»</p>Никогда я не знал,что так весело быть стариком.С каждым днем мои мыслисветлей и светлей.Возле милого Пушкина,здесь на осеннем Тверском,Я с прощальною жадностьюдолго смотрю на детей.И, усталого, старого,тешит меняВековечная их беготня и возня.Да к чему бы и жить намНа этой планете,В круговоротекровавых столетий,Когда б не они, не вот этиГлазастые, звонкие дети…<p>Илья Эренбург</p><p>1891–1967</p><p>Из цикла «Старость»</p>Молодому кажется, что в старостиРасступаются густые заросли,Всё измерено, давно погашено,Не пойти ни вброд, ни врукопашную,Любит поворчать, и тем не менееОн дошел до точки примирения.Всё не так. В моем проклятом возрастеКарты розданы, но нет уж козыря,Страсть грызет и требует по-прежнему,Подгоняет сердце, будто не жил я,И хотя уже готовы вынести,Хватит на двоих непримиримости,Бьешься, и не только с истуканами,Сам с собой.Еще удар – под занавес.<p>Марина Цветаева</p><p>1892–1941</p><p>«Когда-то сверстнику…»</p> 
