Но вот на трибуну вышел старичок в приличном пиджаке, с аккуратными латками на локтях. Седенький и с висячими усами. Он достал очки в оловянной оправе, не спеша нацепил их на нос, далеко на вытянутых руках подержал текст выступления в прениях, пошевелили губами и снял очки. По залу прокатился неодобрительный гул. А Столбышев покачал головой: «Доиграешься ты у меня, Егоров!..»
— Может быть, я поступаю и плохо, — начал спокойным и вразумительным тоном Егоров, — может, лучше мне, как и другим товарищам, читать по бумажке. Но зрение у меня слабое и лучше уж я скажу все своими словами. Ну, что я могу сказать в прениях по докладу товарища Столбышева и других, повторивших его доклад, товарищей? Может, я стар и мало разбираюсь, но я понял только одно, что после выпивки надо закусывать…
— Осторожней на поворотах, товарищ Егоров, — грозно предупредил его Столбышев.
— Да я уже как-нибудь постараюсь, — ответил Егоров и тут же добавил. — Я в партии с девятьсот пятого года. У многих из присутствующих товарищей в то время мамы еще в куклы играли, а у некоторых еще не родились на свет. Так что насчет поворотов меня предупреждать не стоит…
— В карете прошлого не поедешь! Работать надо! — перебил его Столбышев.
— То и я говорю: работать надо! Вот возьмем, к примеру, вопрос — уборочная. Как убирать, если МТС обязалась прислать машины, да не присылает? Наш же инвентарь недостаточный, рабочих рук мало. Сами знаете, сколько народа сбежало из колхозов в города. Не от хорошей, конечно, жизни.
— Как это понимать? — спросил Столбышев.
— А понимайте, как знаете…
— Безобразие!.. Куда он загибает?!.. Мало их, старогвардейцев, ликвидировали вовремя! — пронесся гул по залу.
— Ваше время истекло! — официально заявил Столбышев Егорову.
Старый большевик, один из чудом уцелевших от чистки экземпляров давно отмершей породы, пожал плечами и отступил перед новым поколением партийцев. Вокруг вернувшегося на место Егорова, как и вокруг Маланина, образовалось пустое пространство.
— Заключительное слово предоставляется товарищу Столбышеву! — возвестил по все возрастающей лестнице восторга Семчук, и вспыхнувшая овация чуть не сорвала крыши здания.
— Товарищи! — начал Столбышев более живо, потому что овации аудитории явно выбили из его головы последний хмель. — Товарищи! Невероятные, невиданные, бурные успехи…
Автор выбрасывает девяносто девять процентов речи Столбышева и дает один процент, который, собственно, и касается дела.
— Надо поднять воробьепоставки на должную высоту. Не следует забывать и уборочную. Надо каждую минуту бороться за выполнение заданий. А вот, например, что делает, как работает товарищ Буянов? — перешел к вопросам Столбышев.
— У меня на завтра назначено общее собрание колхозников…
— Какое по счету?
— Одиннадцатое!
— Сколько птиц поймали?
— Три!
— Плохо работаете. Побольше уделяй внимание массам. Окончишь завтра собрание, созывай новое на послезавтра. Убеждай, тереби, иначе не вылезешь из прорыва, — напутствовал Столбышев. — А теперь, товарищи, надо по-настоящему подойти к воробьепоставкам. Уборочную и так вытянем… Вытянем, товарищи?..
— Вытянем! — в один голос отозвался зал.
— Ну, значит, главное — воробьепоставки, — решил Столбышев.
— Главное, послать надежных руководителей теребить колхозы, и чем больше их там будет, тем больше будет результатов. Кого посылать?
— Товарища Матюкова! Он показал себя на работе. Три месяца проработал в колхозе «Счастливая жизнь» старшим особоуполномоченным по соломе и отгрузил два воза соломы. Надежный работник!..
— Есть, приняли кандидатуру Матюкова к сведению, — по-деловому ответил Столбышев. — Кто следующий?
— Предлагаю товарища Тришкина. Отличный работник. Зарекомендовал себя, как хороший организатор по ощипыванию цыплят и кур…
— Есть, приняли кандидатуру Тришкина к сведению. Кто еще хочет предложить?..
К концу собрания, продолжавшегося тридцать шесть часов, Столбышев констатировал, что кадра руководящих работников района для организации воробьепоставок не хватает, и вздохнул, маловато у нас руководителей! Но сразу же с хода предложил:
— Придется привлекать на руководящую работу рядовых членов партии и комсомольцев. Какие есть кандидатуры?
— Тут в парикмахерской работает партиец товарищ Марохобутянц, убежденный армянин и по-русски умеет только «пострыч?», «побрыть?» На-адежный человек.
— Назначить уполномоченным по воробьепоставкам в колхоз «Ленинский путь», — резюмировал Столбышев.
— Предлагаю кандидатуру банщика Мочалкина!
— Есть, учли Мочалкина, — эхом отозвался Столбышев…
В общем, для руководства воробьепоставками было выделено более четырехсот проверенных партийцев и комсомольцев.
— Из Москвы пришел план заготовить тысячу воробьев. Сколько дадим встречный план? — с видом победителя спросил Столбышев собрание.
И понеслись выкрики:
— Три тысячи!..
— Пять тысяч!..
— Десять тысяч!..
Неизвестная астрономам звезда высоко поднялась в небе и засияла нестерпимо ярким светом. Но никто из ученых мужей сфотографировать ее не успел: она мгновенно потухла и осталась на ее месте неуютная межпланетная пустота.
