Голос. Два доллара, пожалуйста.
Крошка. Раз, два, и готово, и стояли мы под дождем у здания суда – женатые. Нэт глупо ухмылялся, я, наверное, – тоже, и потом пошли мы отметить это дело мороженым, а там и оглянуться не успели, как утро кончилось и пора было возвращаться на работу. Нэт поехал метро, я – на трамвае, приезжаю в магазин, а старая грымза М. Н. и говорит: «Где тебя все утро черт носил?» А я говорю: «У меня тетя померла», а он: «Врешь» – и вычел у меня плату за полдня, но мне было неохота сердиться. У Нэта, кроме жалованья, ни цента не было, да еще он отдавал своей матери по меньшей мере два доллара в неделю… Ну, мы все рассчитали и примерно в три недели устроились: и жилье нашли, и почти всю мебель достали, и только-только начали привыкать друг к другу и к тому, что мы женаты. Помню, дело было в понедельник, мы шли домой из кино…
Нэт. Слушай, крошка. Надо кое о чем поговорить. Давай обойдем вокруг квартала.
Крошка. А дома нельзя, Нэт? Если это насчет денег, то извини.
Нэт. Нет-нет. С деньгами все в порядке.
Крошка. Ты не заболел?
Нэт. Нет, ничего такого…
Крошка. Так что же? Ума не приложу.
Нэт. Я пытаюсь тебе сказать.
Крошка. Так говори, да пояснее.
Нэт. Так вот. Тебе надо сейчас же бросить работу.
Крошка. Что!
Нэт. Тебе надо бросить работу, потому что мы сейчас нарушаем закон и обманываем правительство.
Крошка. Это кто говорит?
Нэт. Закон.
Крошка. Какой закон?
Нэт. Закон об УПСРОНе. Ты не имеешь права получать деньги, если я работаю в УПСРОНе.
Крошка. А зачем же мне тогда работать – для здоровья, что ли!
Нэт. Тебе вообще не положено работать.
Крошка. И что же, этот самый закон считает, что мы на одно твое жалованье проживем?
Нэт. Закон вообще ничего не считает. Закон говорит, что нужно делать, а как именно – его не касается.
Крошка. Вот как? Тогда уходи из УПСРОНа и найди работу где-нибудь еще.
Нэт. Стал бы я работать в УПСРОНе, если бы мог найти работу где-нибудь еще!
Крошка. Знаю, Нэт, знаю, но так нельзя.
Нэт. Слушай, крошка. Меня на этой неделе проверяли. Ничего не поделаешь. Или ты будешь работать, или я. А я не могу врать, не могу вилять. Так-то. Ты ведь обернешься, крошка, правда? Ты ведь у меня умница… Да притом и работа у тебя такая паршивая, что избавиться от нее стоит двенадцати долларов в неделю, правда ведь, ха-ха!
Крошка. Ха-ха.
Нэт. Знаешь что? У меня осталось двадцать шесть центов. Я тебя угощу содовой за три цента.
Крошка. Прибереги к рождеству. Ну, пошли. Мне надо многое прикинуть.
Нэт. Опять прикинуть?
Крошка. Опять и опять и опять.
Нэт. Мне очень жаль, крошка.
Крошка. И мне тоже. Нам обоим очень жаль. Всем очень жаль. Но жалостью не пообедаешь. Желудок ее не варит.
Продавец фруктов. Доброе утро, сударыня… Что сегодня прикажете? Апельсины, яблоки, груши, сливы, помидоры, картошка, – что прикажете?
Крошка. Почем бананы?
Продавец фруктов. Три штука за пять центов, шесть за десять.
Крошка. Почему это? Везде четыре штуки за пять.
Продавец фруктов. Три за пять, сударыня, а все, что купите по пять за четыре, я сам с удовольствием съем.
Крошка. Вы сами на прошлой неделе продавали по четыре за пять.
Продавец фруктов
Крошка. Четыре.
Продавец фруктов. Три.
Крошка. Три четверти фунта фарша. И смелите при мне.
Мясник. Сию минуту, сударыня.
Крошка. Знаете, прошлый раз я вам переплатила. Такое же мясо в магазине самообслуживания на два цента дешевле.
Мясник. Потому и дешевле, что самообслуживание. Ладно. Четырнадцать центов.
Крошка. Четырнадцать? А я думала, тринадцать.
Мясник. Я знаю, что вы думали. Если бы я сказал – тринадцать, вы бы сказали – двенадцать. Разве я вас не знаю? Четырнадцать центов, милсдарыня.
Крошка. Тринадцать центов, милсдарь.
Мясник. Четырнадцать, милсдарыня.
Крошка. Тринадцать, милсдарь.
Голос. Пять фунтов – двадцать пять центов.
Крошка. Ищите дураков! Двадцать три!
Голос. Дорого? Не нравится? Устройте демонстрацию перед ратушей.
Крошка. Двадцать три.
Голос. Двадцать пять. А не хотите – не надо.
Голос. Пять фунтов – двадцать пять центов! Три за десять! Девятнадцать центов дюжина, всего девятнадцать!