Я стоял на коленях. Стоял и смотрел на пустоту, которая осталась после моего противника. Как я и предполагал — пределец не вынес прямого столкновения с моим коронным приемом.
Впрочем я и сам чувствовал себя как изрядно побитый жизнью лимон — сил не было даже на то чтобы спокойно упасть на пол пункта управления и сдохнуть!
Нет, у меня ещё много дел на сегодня, например — свора тварей, бьющихся в каких-то конвульсивных припадках. И все бы ничего! Ну вот скажите — какое мне вообще дело до каких-то там тварей? А тем более до их припадков⁈ Я отвечу — ни-ка-ко-го!
Есть только один маленький (но важный) нюанс — этих тварей отделяло от меня всего несколько жалких метров и лобовое стекло локомотива! К слову, стекло это доверия мне не внушало. С минуты на минуту оно пойдет трещинами и тогда меня уже ничто не спасет. Сколько их там? Десять? Двадцать?
— Как же вы мне надоели… — ворчливо прокряхтел я, одновременно с этим используя меч как костыль и поднимаясь с пола.
Внезапная боль в прокушенной ноге заставила меня поморщиться, но не смогла остановить мой непреклонный подъем!
Проклятье на их морды! А если сейчас заражение крови пойдёт? Долго я так пробегаю, прежде чем без ноги останусь? Ох и не нравится мне все это! Хорошо хоть обильного кровотечения нет. Иначе склеил бы свои дряблые ласты прямо в этом невзрачном месте. Предел моих мечтаний!
Но делать было нечего — я встал и выпрямился, опираясь преимущественно на «костыль» и здоровую ногу.
Так, задача номер раз — доковылять до ближайшей стены. Задача номер два — передохнуть, подкопить силы, и проперфорировать клинками беснующихся снаружи монстров. Прямо через стекло!
С первой задачей я справился просто на ура — благо ковылять пришлось всего метр и сорок семь сантиметров. Не больше и не меньше.
А вот со второй задачей возникла проблемка — меня попросту выключало! Как тогда, когда я в первый раз применил этот свой суперудар.
— Давай же! Давай, тряпка! — разъяренно проговорил я, опираясь о стену одной рукой, и пытаясь отвесить себе пощечину другой.
И у меня получилось! Заряд бодрости, полученный мной от удара по щеке, пусть и был небольшим (и, скорее всего, недолгим), но его хватило, чтобы сознание немного прояснилось. А большего мне и не надо!
Подняв клинки я направил их на лобовое стекло. Мне оставалось только надеяться, что вся эта орава не ввалится сюда, когда я начну дырявить стекло. Боюсь, что в таком случае — слегка покусанной голенью я не отделаюсь.
— Умри, умри, умри. — шептал я, в отчаянной попытке разогнать сгущающийся перед глазами туман забвения. — И ты тоже умри!
Стекло выдержало тридцать два точечных удара. На тридцать третий удар — лобовое стекло локомотива приказало долго жить. То есть попросту рассыпалось на маленькие такие осколки!
Остался последний пределец, у которого уже торчал из живота мой клинок. Живучий гаденыш оказался! В итоге — пришлось мне его рубить на куски, ибо целенаправленно попасть в голову прямо сейчас я уже не в состоянии.
Вообще-то, предельца достаточно легко убить. Но с одним небольшим условием — удар должен пройти в голову. В противном случае — придется заниматься самым настоящим мясницким делом, вот как я сейчас. Живучие твари!
Я так и не понимаю, почему предельцы становятся вот такими? Жажда Силы затмевает у них любые инстинкты! Даже инстинкт самосохранения! Ведь должно же было в них остаться что-то человеческое? Или нет?
Надеюсь, что там, куда я держу путь, мне дадут ответы на эти вопросы. И еще на кучу других моих вопросов! Кто-то же должен на все это…ответить!
А пока мне, пожалуй, стоит поторапливаться и вернуться к своим! Пока меня тут окончательно не вырубило.
Кое-как отодвинув воздвигнутую Толиком преграду, я проковылял до багажного вагона, прихрамывая и пошатываясь на каждом шагу.
Ну вот, пришел! И как мне спрашивается пробираться через эту темень? Я и без того еле держу глаза открытыми, а уж если я сейчас пойду через этот вагон… В общем, если меня не доконает темнота, то я точно там обо что-нибудь споткнусь и прилягу спать. Экстремальный сон выйдет! В насквозь продуваемом сибирскими ветрами вагоне-то!
Вялотекущий ход моих мыслей был нагло прерван громким воплем невидимого «собеседника»:
— Оперуполномоченный Василенко! Поднять руки! Не двигаться!
Да что ж вы все такие однообразные то! Поднять руки! Не двигаться! Ты бы уже определился что ли…
Я, в свою очередь, тоже захотел показать, что не лыком шит и решил удивить опера. Проще говоря — я бахнулся плашмя на пол вагона. Ну-ка его к черту, пускай сам меня тащит куда-нибудь, где есть тепло и мягкая постель. Шах и мат!
Не помню как меня тащили и тащили ли вообще… Но очнулся я лежа в тепле и на мягкой постели. Как и заказывал!
Попытавшись встать с кровати, я быстро пришел к выводу, что в бочке меда всегда должна быть ложечка дегтя! В моем случае, в роли импровизированной ложечки дегтя выступили наручники. Которыми я был прикован к основанию купейного стола!
— Не дергайся. — короткий оклик заставил меня повернуть шею влево и уставиться на какого-то до крайности мутного типа.
