Телемутация полностью

ТЕЛЕВЕДУЩИЙ. Ты потеряешь уверенность в себе, веру в завтрашний день, ощущение лёгкости и вседозволенности. Ты просто начнёшь стареть, болеть – и, наверное, когда-нибудь умрёшь.

ТЕЛЕВЕДУЩАЯ. Тебя тоже могут заменить на более новый образец. Ты даже не знаешь когда.

ТЕЛЕВЕДУЩИЙ. Я много чего не знаю. Но я точно уверен – тебя сотрут в порошок! Ещё неизвестно, кто из нас быстрее исчезнет. Эдик, вырубай этот беспредел!

Экран гаснет.

Прошло три часа, а может и больше. За окном вечереет. Телеведущая лежит на тахте лицом кверху, скрестив руки на груди, чем-то напоминая каменное надгробие для средневековой знати. Телевизор тёмен и пуст. С улицы заходят Саня и Нюся.

САНЯ. Мда, столько всего вспомнилось…

НЮСЯ. Хорошее время было, доброе.

САНЯ. Фотки наши хочу посмотреть. С Гришей. С маленьким. А этот (специально коверкая слова) телевиздер видеть не могу.

НЮСЯ. Завтра объявление подадим, раискину дочку попрошу. Купим старенький какой-нить. Без этих наворотов… куда нам.

Нюся первой заходит в комнату, видит спящую Телеведущую и замирает в дверях. Саня идет на кухню.

САНЯ. А помнишь мы Гришке трёхколесный велосипед купили?.. А на следующий день его в поликлинике спёрли… Мда, Гришка ревел белугой… Понимал, быстро ему новый велосипед теперь не купят… Чего умолкла?

Саня, почуяв странное в молчании жены, идет в комнату и тоже замирает поодаль.

Кто это?

НЮСЯ. По-моему, она. Из телевизора.

САНЯ. Ну? Так разве бывает? Похожа просто. Через балкон, что ли, забралась?

НЮСЯ. Ага, по гладкой стенке.

САНЯ. Могла с крыши спрыгнуть – последний этаж.

НЮСЯ. Могла. Только я балкон на шпингалет закрывала. (Проходит к двери на балкон и дергает ее, та закрыта.)

САНЯ. Закрывала. Ты вечно забудешь всё и уйдешь. Она, поди, и закрыла.

НЮСЯ. А мы вот проверим. (Поворачивается к телевизору.) Давай, Эдик, включай свою громыхалку.

Экран телевизора загорается, но в студии никого нет.

Та-ак… (Оглядывается вокруг.) Может, и мужичонка к нам сбежал?

САНЯ (рассуждая). Может, новая технология какая… Может, она ненастоящая? Может, следить за нами направили?..

Нюся склоняется над Телеведущей и тихонько трогает ее волосы, затем одежду.

Ну, чего?

НЮСЯ. Волосы как волосы. Так разве определишь?

САНЯ. Давай зеркало ей к лицу подставим. Не запотеет, значит, всё.

НЮСЯ. Чего всё? Так покойников проверяют.

САНЯ. Так чем они отличаются от них? Ничем.

Нюся берет с серванта ручное зеркальце и подставляет к лицу Телеведущей. Смотрит на стекло.

НЮСЯ. Дышит вроде.

САНЯ. Ну, в чудеса я не верю. Значит, чего-то не догоняем с тобой.

НЮСЯ. Может, участкового вызвать?

САНЯ. Когда он приедет-то, послезавтра? Фельшера вон позови, может, он её определит.

НЮСЯ. Чё мелешь. Куда он её определит?

САНЯ. Так я лечь хочу. Чего она развалилась-то?

НЮСЯ. Иди лучше нашатырь принеси. Он там в шкапчике на кухне. Вату не забудь.

Саня покорно идёт на кухню и достает нашатырь с ватой из старого шкафчика.

Водичку ещё налей, а то вдруг пить захочет. Намаялась, наверно, спит-то как убитая…

САНЯ. Вот не было печали… (Заходит в комнату.) Слышь, а вдруг её Гриша послал? Может, она оттуда как-то… транспортировалась.

НЮСЯ. Из Африки, что ли? Небывальщина какая-то.

САНЯ. Зачем? С авиабазы ихней. Ключ ей дал. Она с дороги устала, вот прилегла. Новости нам предать. Так-то им запрещено по телефону разговаривать во время задания.

НЮСЯ. У него жена есть, чего ему тётку чужую подсылать.

САНЯ. В такой момент жена тоже под надзором.

Нюся суёт вату, смоченную нашатырём, под нос Телеведущей. Та делает глубокий вдох и садится на тахте с широко открытыми глазами, словно вышла из долгой сомнамбулической спячки.

ТЕЛЕВЕДУЩАЯ. Ах!..