Через несколько секунд мои губы перестали его ощущать, и я тут же пожалела, что потеряла драгоценное время на убеждение себя в реальности происходящего, вместо того, чтобы насладиться поцелуем.
До колпака мы дошли в тишине. Я всё ждала, что он возьмёт меня за руку, или обнимет, или подхватит, или, на худой конец, хоть что-то ещё добавит к сказанному — но он лишь молча шёл рядом.
Когда мы подошли к колпаку, Дмитрий отворил нашим стереоключом передо мной проход, такой же низкий и круглый, как и остальные двери в круглоэтажном домике, и я, пригнувшись, вошла туда.
Самими эйлами "калитка" наверняка открывалась-закрывалась мысленно — а их способности в этом отношении гораздо мощнее почти всех галактических рас, и у них нет таких чувствительных приборов, которые могли бы принимать наши мысленные приказы.
Ручное управление, скорее всего, приделывалось к ней при перестройке под гуманоидов — поэтому Дмитрию пришлось хорошенько подержать её, так как она всё норовила захлопнуться. Мне понадобилось пройти прямо рядышком с ним, и тут уж все мои чувства окончательно не выдержали.
Внутри было темно, поскольку деревья не сияли, а освещение тоже отсутствовало. Горел лишь кружок двери да пара круглых окошек в доме — вероятно, чивит сканировал окрестности, прикрывая мою прогулку.
Дмитрий на пару секунд задержался, бросив взгляд на взлетающий вдали космолёт — мне показалось, он тот же самый, который недавно садился, но в данный момент вопрос этот не волновал меня…
Как только Дмитрий закрыл проход, и свет, доносившийся из-за колпака, тоже стал смутным и малоосвещающим, он почти наткнулся на меня, потому что я не отходила далеко.
— Простите, — сказал он, но я закинула руки ему на шею и наконец-то осуществила сумасшедшее желание последних дней и всех последних стремлений моей жизни: горячо поцеловала его. Я чувствовала, что сам Дмитрий очень удивился этому, но губы его и без помощи разумного совета со стороны мозга сообразили, что им нужно делать.
— Ваше величество!.. — прошептал он чуть погодя.
— О нет, только не величество! — пробормотала я, сама не вполне представляя, что говорю. Он замялся, и я подсказала:
— Луэлин…
— Луэлин, это… это… Что всё это?
— Какая разница? Наверное, любовь?
— Любовь? Или прихоть?
— О! Я теряю голову с самого твоего появления, я схожу с ума с тех пор, как только увидела тебя, а ты… Ты думаешь, если бы я позволяла себе хоть иногда подобные прихоти, это не стало бы всеобщим достоянием?!
— Простите.
— Простите? Я не могу думать ни о чём, кроме тебя, и от этого невероятно страдают все мои королевские дела! Я безуспешно боролась с собой, чтобы…
Я замолчала, и в этот момент его губы вновь нашли мои, уже больше не отвлекаясь на извлечение звуков.
Несмотря на то, что больше всего на свете я желала услышать от него признание в любви, но после того, как всё это произошло, у меня не осталось ощущения удовлетворённости и возвращения в норму. Наоборот, на следующее утро ещё сильнее хотелось быть с ним и не расставаться ни за что на свете, казалось ещё более невыносимым скрывать свои чувства, и уж совсем невозможным вернуться в прежний образ Луэлин Грэт Рабэллы…
Будто мы пережили некое глубинное единение, сбросив слои и маски, сбросив всю шелуху, мешавшую нам нормально общаться…
Мне не хотелось больше насмехаться над ним — из души вырывались только самые нежные слова. И в нём тоже я обнаружила неожиданно чуткого, даже в какой-то мере мягкого человека. Который, кажется, не мог до конца поверить во всё, с ним происшедшее…
С сожалением вспомнила я, что обещала сегодня побыть с мамой; а с ужасом думала о возвращении на Скорпионку, в привычное русло жизни, где не было отведено времени и места для любви. Да, я умею держать себя в руках, да, я доверяю его порядочности, но как долго сможем мы скрываться? Разве сможет королева признаться в связи с сержантом — каким бы любимым он ни был? Как долго женщина Луэлин и мужчина Дмитрий смогут выдержать такие отношения?
Однако, в то утро я была слишком счастлива, чтобы задумываться о далёких последствиях, и что бы там ни было верным для королевы, привыкшей рассчитывать действия на несколько ходов вперёд, отказаться от своего чувства я просто не могла. Как и у всех влюблённых, на наших глазах висела золотистая пелена, и всё казалось радостным и решаемым элементарно. Мы были уверены, что справимся…
Первым делом я отослала Тиера Оилси за завтраком — сказала, что местная еда мне не понравилась, и предложила слетать на какую-нибудь ближайшую гуманоидную планету, например, Ойро, ну или там Элеклер. Тиер обрадовался, потому что ему местное кушанье вообще показалось препротивным. Я это заметила по характерному подрагиванию осязательных усов, хоть он и пытался не подать виду…
Чивит распрямил все свои многочисленные конечности, энергично поднимаясь, дабы поскорее приступить к приятному поручению.
Я подсчитала, что с полётом на Ойро он справится минут за тридцать — сорок, и позвонила брату.
— Луэли? — удивился Барел. — Что случилось?