Телепатия реальна, и Наум Котиков знает это как никто другой. Он изобрёл аппарат, позволяющий видеть чужие мысли. Наум мечтает о славе, но чтобы стать известным одного таланта мало…
Кот метался по круглой площадке телепатического передатчика, пытаясь вырваться за прозрачные стенки. Чёрная мордаха выражала отчаяние, пасть открывалась в непрерывном мяуканье, едва слышном из-за толстой стеклопластиковой преграды. Экран на стене лаборатории, принимающий сигналы мозга, транслировал хаотическое мельтешение картинок, в череде которых то и дело возникал мужской силуэт на фоне дверного проёма.
Наум Котиков, создатель аппарата «Чтец» и руководитель исследовательской группы, смотрел на расшифрованные мысли подопытного кота и силился понять: что он делает не так?
Идея, что животные общаются телепатически и, кроме того, улавливают также сигналы от людей, зародилась в его уме, когда подростком он помогал матери в кошачьем питомнике. Вынужденный заниматься нелюбимым делом, Наум развлекался тем, что вёл «дневник волонтёра». Спустя время перечитал его и поразился, как много странных, смешных и невероятных ситуаций можно объяснить лишь одним: телепатией.
Случаев, когда кошки дословно понимали сказанное людьми, было не счесть. Причём понимали не только простое, но и весьма заковыристое. Вроде: «Василий, скажи уже Чарлику, что не нужно точить когти о диван! Для этого есть когтеточка!»
В тот раз взрослый кот подошёл к хулиганящему малышу, уставился на него немигающим взглядом – Чарлик оставил в покое диван и впервые в жизни воспользовался когтеточкой.
Поверхностные, по мнению Наума, люди реагировали на эти истории с восторженным придыханием. «Они понимают человеческую речь! Они разумнее нас!» И правда: как иначе объяснить, что Василий понял эмоциональный возглас работницы?
Наум, однако, отрицал кошачью гениальность. Он считал, что млекопитающее, которое ниже человека по развитию, не может обладать выдающимися лингвистическими талантами. Для обучения языкам нужен высокоразвитый мозг. У людей он куда сложнее. Вот телепатия – способность неизученная. Не исключено, что в случае с нею, простое сознание главенствует над сложным. Если мысли от существа к существу передаются образами, легко понять, почему кошки могут понимать с полувзгляда, а люди – нет. Ум человека слишком захламлён своими сомнениями, страхами и желаниями – как через них пробиться ещё и чужим? Невозможно!
Теорию эту подтверждали и наблюдения. Животные – не только кошки – особенно точно реагировали на эмоциональные или шутливые речи. Слова, не искажённые намерением. Не содержащие дополнительных смыслов и желаний. За годы волонтёрства Наум стал свидетелем стольких совпадений, что это определило его дальнейший путь. После школы, к разочарованию матери, видевшей его ветеринаром, он поступил на факультет биоинженерии, окончил с отличием вуз и попал на стажировку в АО «Заслон».
В «Заслоне» Науму повезло дважды. Первый раз, когда он оказался в команде Валерия Курчинского, занимавшейся усовершенствованием полиграфа. Второй раз, когда получил доступ к огромной библиотеке сигналов мозга. Эти данные, добытые не вполне законным путём, и легли в основу его «Чтеца».
Порой Наум задумывался об этичности собственного поступка, но нечасто. Дешифровкой базы он занимался сам, аппарат создал по мотивам обновлённого детектора лжи, но функционировал тот иначе. Опасаясь, что из-за заимствований авторство уплывёт к Курчинскому, Наум уволился из «Заслона», в котором на тот момент проработал больше пяти лет. Но личных средств на проект ему не хватило, и спустя время он заключил контракт с лабораторией, работающей на оборонную промышленность.
Здесь он наконец-то получил полную свободу действий. Единственное, в чём Науму пришлось пойти на уступки – согласиться на помощников. Кроме него в команду входили ещё ветеринар и зоопсихолог – обязательные сотрудники по условиям договора. Правда, в такие моменты, Наум остро сожалел о своей неуживчивости, но скорее откусил бы себе язык, чем кому-нибудь в этом признался.
Кот, мяукая, метался по кругу, и было совершенно непонятно, что его напугало. Мысли, транслирующиеся на экран, ситуацию не проясняли. Ласковый и игривый до эксперимента, оказавшись «под колпаком», черныш вдруг запаниковал. По-хорошему стоило позвать Ватрушкина. Но отношения Наума с подчинённым не заладились с самого начала, и признавать неудачу он не хотел.
Осенённый идеей, Наум посветлел лицом и бросился к компьютеру. Опасаясь ошибок, прямой контакт от человека к животному он пока не отрабатывал. Поэтому на лацкане рабочего халата у него предусмотрительно красовался глушитель мозгового сигнала – гладкий медный диск размером с пуговицу. «Чтец» был открыт, и Науму потребовалось совсем немного времени, чтобы отыскать на таймлапсе повторяющийся кадр – надвигающийся мужской силуэт со всклокоченной шевелюрой на фоне дверного проёма. Он сохранил картинку на рабочий стол, торопливо добавил в редакторе жирный красный крест и закинул обратно в программу. После перешёл во вкладку «передача данных», выбрал единственного абонента и отправил файл, для верности продублировав три раза.
